Галлюцинации, бред, ложные воспоминания, ощущение выхода за пределы собственного тела — эти странные и страшные игры разума происходят не только при тяжёлых психических заболеваниях. Такое может случиться с каждым здоровым человеком. Как и зачем мозг заставляет нас почувствовать себя сумасшедшими?

Одно безумие на двоих

// Индуцированное бредовое расстройство

Во второй половине XIX века в парижскую больницу Сальпетриер были госпитализированы супруги Маргарита и Мишель. Оба находились в состоянии острого психоза и бредили одной навязчивой идеей — были уверены, что в их дом незаметно пробираются посторонние люди, мусорят и разнашивают их новую обувь.

Этим беспрецедентным случаем (когда у двоих людей одновременно проявляется бред с одной и той же фабулой и одинаковыми деталями) занялись психиатры Эрнест Шарль Ласег и Жан-Пьер Фальре. После длительных наблюдений за супругами врачи заявили, что стали свидетелями манифестации нового и достаточно редкого синдрома, название которому folie à deux, что в переводе с французского означает «безумие двоих». ­Исходно муж и жена страдали от разных нарушений психики. Но в какой-то момент один из них начал высказывать бредовые идеи и «заразил» ими другого.

Более поздние исследования ­этого синдрома так и не смогли ­объяснить, как происходит «заражение», но установили, что ему подвержены и здоровые люди — если они очень близки с носителями бреда, проводят с ними почти всё время и не появляются в обществе. Кроме того, были зафиксированы случаи, когда в бредовое расстройство впадала целая семья. Этому явлению медики дали отдельное название folie à famille («безумие семьи»).

Сегодня эти красивые французские термины можно встретить только в научной литературе. В клинической практике синдром принято называть так, как он обозначен в Международном классификаторе болезней (МКБ‑10): индуцированное бредовое расстройство.

Индуцированный бредом здоровый человек может находиться в болезненном состоянии от нескольких минут до нескольких лет. А вот излечение порой происходит быстро, без применения препаратов — достаточно изолировать друг от друга носителя бреда и «заражённого».

Сон наяву

// Гипнагогические и гипнопомпические галлюцинации

В 1882 году в Великобритании было основано Общество психических исследований, которое занялось первой в мире «пе­ре­писью галлюцинаций». После 12 лет работы организация выпустила отчёт, где говорилось, что 1 684 психически здоровых человека из 17 000 опрошенных, то есть около 10 % выборки, признались, что хотя бы раз в жизни испытывали галлюцинации. Это шло вразрез с утверждением, что такие искажения восприятия действительности возникают лишь у людей с психическими расстройствами либо находящихся в состоянии алкогольного или наркотического опьянения. Учёные всего мира заинтересовались изучением галлюцинаций у здоровых людей, а в психиатрическом лексиконе появился новый термин — доброкачественные галлюцинации.

Самыми распространёнными среди них считаются гипнагогические галлюцинации, которые проявляются в момент засыпания, и гипнопомпические, возникающие при пробуждении. Они могут быть не только зрительными, но и слуховыми, обонятельными, тактильными.

Гипнагогические галлюцинации чаще всего случаются при сильном стрессе или переутомлении, но порой приходят и к людям отдохнувшим, переполненным впечатлениями. Например, если долго кататься на горном велосипеде, засыпая, можно почувствовать вибрацию, будто катишься вниз по каменистому склону. А после красочного представления можно повторно увидеть на сон грядущий отдельные эпизоды этого яркого шоу.

Согласно самой популярной среди психологов и психиатров версии, гипнопомпические галлюцинации возникают из-за того, что в течение нескольких минут после пробуждения функции лобной доли головного мозга остаются подавленными. Учёные называют это инерцией сна. В таком состоянии у ­человека зачастую бывает нарушена координация движений, плохо работает память, нередко наблюдается спутанность речи (гипнопомпическая речь), могут возникать видения или слуховые галлюцинации.

Сонный паралич

При сонном параличе человек сознательно уже проснулся, но всё ещё не может двигаться. При этом часто слышен гудящий шум или скрежет. Иногда в состоянии сонного паралича может появиться чувство нахождения рядом постороннего живого существа, в том числе человек может периферическим зрением начать видеть размытые тёмные фигуры. Из-за этого явления в фольклоре некоторых народов появились люди-тени. Сонный паралич возникает в момент пробуждения, в отличие от галлюцинаций, которые гораздо чаще воспринимаются при засыпании. Если галлюцинации появляются при пробуждении, их называют гипнопомпическими.

Примечания

Вне себя

// Деперсонализация

Случалось ли вам ощущать, что события, в которых вы участвуете, происходят не с вами? Например, вы на отдыхе, светит солнце, плещется море, под ногами белоснежный песок, вы окружены любимыми людьми, но не радуетесь всей душой, потому что всё это словно проживает другой человек, а не вы. Так проявляется деперсонализация — расстройство, которое, согласно последнему обзору в научном журнале CNS drugs, «является третьим по распространённости психическим переживанием после чувства тревоги и депрессии».

Это явление входит в симптоматику шизофрении, шизотипического и биполярного расстройства, клинической депрессии. Если этих заболеваний нет, но деперсонализация продолжается долго (месяцы, годы), её рассматривают как отдельную болезнь — синдром деперсонализации-дереализации. У психически здоровых людей он проявляется обычно на фоне переутомления, недостатка сна или сильного горя и, как правило, длится не больше пары месяцев.

Точные причины расстройства учёные пока не установили. Но есть две зацепки, позволяющие продолжить поиск.

По одной из версий, в возникновении деперсонализации ведущую роль играют NMDA-рецепторы головного мозга, которые отвечают за большинство когнитивных функций (внимание, память, речь, координация и т. д.). У части пациентов с нарушением работы NMDA-рецепторов (например, после черепно-мозговой травмы) или с дисбалансом нейромедиатора глутамата, который влияет на эти рецепторы, отмечались случаи деперсонализации.

Вторая версия тесно связана с реакциями, происходящими в организме человека при стрессе. Угнетённый и уставший мозг всеми силами пытается спастись и производит большое количество эндорфинов — нейромедиаторов, которые действуют подобно опиатам: снимают боль или вызывают чувство эйфории. Однако при избытке эндорфинов запускается целый каскад реакций с участием других нейромедиаторов и рецепторов, а это нарушает работу участков мозга, регулирующих механизмы формирования эмоций, долговременной памяти, обработки и хранения пространственной информации.

Ненастоящий мир

// Дереализация, дежавю и жамевю

Хотя МКБ выделяет именно комплексный синдром деперсонализации-дереализации, мы всё же решили условно разделить эти эффекты. Ведь нам важно акценти­ровать внимание не на патологических случаях, а на эпизодах со здоровыми людьми, у которых переживания, сходные с деперсонализацией (ощущением нереальности себя) и дереализацией (ощущением нереальности мира), могут встречаться по отдельности.

Пожалуй, понятнее всего дереализацию иллюстрирует феномен дежавю — состояния, в котором человек воспринимает абсолютно новое как уже виденное. Это чувство хотя бы раз в жизни испытывало большинство людей. Само по себе дежавю — не синоним дереализации, а лишь один из эффектов, возникающих при этом расстройстве.

Ощущению дереализации может сопутствовать и обратный дежавю эффект — жамевю — состояние, при котором знакомые места и люди кажутся увиденными впервые. Это явление встречается несколько реже, но тоже вполне себе норма для психически здоровых людей.

Что именно происходит в мозге при запуске таких странных реакций, непонятно. Пока исследователи сошлись на том, что проявления дереализации, дежавю и жамевю, провоцируются нарушением обмена веществ в участках мозга, управляющих памятью.

Вспомнить небыль

// Псевдореминисценции, конфабуляции и криптомнезии

Иногда при нарушениях или расстройстве памяти наш мозг порождает ложные воспоминания — это явление называется парамнезией. Она, как и описанные выше феномены, может быть симптомом психических расстройств, но порой проявляется у здоровых людей.

Психиатры делят ложные воспоминания на три типа: псевдореминисценции, когда события из далёкого прошлого воспринимаются человеком как случившиеся недавно (десять лет назад вам подарили отличную научно-популярную книгу, а вы совершенно уверены, что получили её в подарок на этот Новый год); конфабуляции — замещение некоторых эпизодов прошлого вымышленными или искажёнными воспоминаниями (вы припоминаете, что в школе у вас был пенал в форме ракеты, но на самом деле такой пенал был не у вас, а у вашего соседа по парте); криптомнезии, когда источник конкретной информации забывается и человеку кажется, что он воспринимает её впервые (в детстве вам запала в душу строчка из Пушкина, и спустя несколько десятков лет вы пишете стихотворение, в котором есть точно такая же строчка; при этом вы уверены, что сочинили её сами).

Первыми исследователями парамнезии были Пьер Жане и Зигмунд Фрейд. Причём Фрейд связывал это явление с травматичным опытом прошлого (утрата близких, насилие или другие стрессовые ситуации), который человеческая психика старается вытеснить и заменить искажёнными воспоминаниями. Однако современные исследования показывают, что такие нарушения памяти могут возникать и без серьёзных предпосылок. Как именно работают эти эффекты, до сих пор остаётся загадкой.

Призрак боли

// Фантомная боль и фантомные конечности

Впервые фантомную боль — болевые ощущения в ампутированных или парализованных конечностях — описал американский врач Сайлас Уэйр Митчелл. Во время Гражданской войны в США он ухаживал за ранеными солдатами и наблюдал этот странный эффект почти у каждого, кто перенёс ампутацию. Также Митчелл зафиксировал похожий парадокс — не связанное с болью ощущение присутствия удалённой части тела. Эти искажения восприятия доктор назвал «фантомными конечностями».

В медицинском журнале Pain в 2000 году приводилась статистика, согласно которой утраченную конечность или боль, жжение, покалывание, зуд, а порой даже судороги в ней пациенты чувствуют не только сразу после ампутации. Такие переживания тревожат долго: 65 % опрошенных подтвердили, что испытывали эти фантомные ощущения спустя полгода после удаления части тела.

Некоторое время назад этот феномен считался разгаданным. Врачи полагали, что фантомные боли вызывают травматические невромы — аномально разросшиеся нервные волокна в области отсечённой конечности, которые врастают в соединительную ткань рубца, раздражаются даже при лёгких прикосновениях и подают в мозг сигналы о боли. Однако всё оказалось не так просто. В 1998 году в окс­форд­ском журнале Brain был опубликован обзор исследований, доказывавших, что фантомные боли могут испытывать люди с врождённым отсутствием конечностей. Это поставило под сомнение универсальность версии про травматические невромы.

Учёные поняли, что причина может скрываться глубже — в дебрях центральной нервной системы, и принялись за исследования с примене­нием магнитно-резонансной томо­графии. Они позволили сделать вывод, что за ощущение фантомных конечностей и болей ­могут ­отвечать зоны мозга, регулирующие восприятие формы и образа своего тела.

Расстройства ощущений.

Под ощущениями принято понимать такую функцию психической деятельности человека, которая позволяет оценить отдельные свойства предметов и явление окружающего его мира и собственного организма. Физиологической основой ощущение являются анализаторы органов чувств, позволяющие распознать такие стороны как твердое или мягкое, теплое или холодное, громкое или тихое, прозрачное или мутное, красное или синие, большое или маленькое и пр.

Экстероцептивные рецепторы (зрительные, слуховые, обонятельные, тактильные, вкусовые) дают человеку сведения об окружающем мире,

интероцептиные – о состоянии внутренних органов и систем, проприоцептиные – о положении тела в пространстве и совершаемых движений.

Для определения нарушений ощущения используются термины: анестезия, гипестезии, гиперестезия, сенестопатия и парестезия.

Анестезия – отсутствие каках-либо ощущений.

Гипестезия – ослабление ощущений, при котором сильные раздражители воспринимаются как слабые, яркий свет как тусклый, сильный звук как слабый, резкий запах как слабоощутимый и т.д.

Гиперестезия – усиление ощущений, при которой наблюдаются противоположные описанным при гипестезии явления. При гиперестезии, например, больные защищаются от «яркого» света темными очками, жалуются на неприятные болезненные ощущения от мягкого нижнего белья,

раздражаются от любого прикосновения и пр.

Парестезии – появление неприятных ощущений с поверхностных частей тела при отсутствии реальных раздражителей. Это могут быть жалобы на жжение, покалывание, переживание прохождения электрического тока через отдельные участки кожи, чувство отморожения кончиков пальцев и др. Локализация парестезий непостоянна, изменчива, разной интенсивности и продолжительности.

Сенестопатии — неприятно переживаемые ощущения разной интенсивности и длительности со стороны внутренних органов при отсутствии установленной соматической патологии. Они, как и парестезии, трудно вербализуемы больными, и при их описании последние чаще всего используют сравнения. Например: как будто шевелится кишечник, воздух продувает мозг, печень увеличилась в размерах и давит на мочевой пузырь и др.

Чаще всего патология ощущений встречается при астенических расстройствах различной этиологии, но могут наблюдаться и при психотических вариантах заболеваний. Длительно существующие парестезии или сенестопатии могут быть основанием для формирования ипохондрического бреда, бреда воздействия.

Аллергия на декорацию

// Психосоматическая реакция

На приём к врачу пришла пациентка с сильнейшей аллергией на розы. Заметив этот цветок в кабинете, женщина начала чихать, кашлять и задыхаться — симптомы опасного для жизни аллергического приступа нарастали. Однако роза была бумажная. Когда женщина это поняла, её состояние нормализовалось за считаные минуты.

Эта классическая легенда, якобы описывающая реальный клинический случай, хорошо демонстрирует ещё один довольно распространённый сегодня феномен — острую аллергическую реакцию в отсутствие источника аллергена. Обычно такие проявления, обусловленные лишь психическими факторами, называют психосоматическими реакциями.

В 1970-е годы психосоматической аллергией всерьёз заинтересовался клинический психолог из медицинского центра Университета Рочестера Роберт Адер. Он хотел выяснить, как именно нервная ­система влияет на иммунную, вызывая все симптомы настоящего аллергического или астматического приступа.

Адер поставил эксперимент на крысах. Сначала он поил их подслащённой водой (сахар выступал условным раздражителем) с добавлением циклофосфамида — препарата, вызывающего тошноту и угнетающего иммунную функцию. А затем давал тем же крысам сладкую воду без каких-­либо примесей — реакция подавления иммунитета проявлялась снова.

В более поздних исследованиях появилось не исчерпывающее, но убедительное объяснение того, как мозг влияет на иммунитет: во время стресса, который возникает у аллергика при виде потенциального источника аллергена, пусть даже декоративного, надпочечники выбрасывают в организм большое количество адреналина и кортизола. Через специальные рецепторы эти гормоны воздействуют на иммунную систему и нарушают её работу.

Целебное ничто

// Эффект плацебо

Об эффекте плацебо — чудесном оздоровительном действии лекарств-пустышек на организм человека — слышали многие. Известен он был ещё несколько столетий назад. Как ­писал в 1811 году английский врач Роберт Хупер в своём медицинском словаре Lexicon Medicum, «есть такие лекарства, которые предназначены для того, чтобы в первую очередь угодить пациенту, нежели его излечить».

По-настоящему за изучение эффек­та плацебо взялись в середине XX ­века. Именно тогда появилось определение плацебо как препарата без действующего вещества или же содержащего его в ничтожно малой дозе, никак не влияющей на организм.

Многочисленные исследования, проведённые за последние 60 лет, показали, что плацебо ­способно снимать не только боль разного ­типа, но и приступы бронхиальной астмы, острые аллергические реакции, синдром раздражённой толстой кишки, депрессию, тревожные расстройства и множество симптомов других заболеваний. Также исследователи заметили, что эффективность плацебо меняется в зависимости от формы, в которой пациент принимает псевдолекарство: большие таблетки-пустышки помогали лучше, чем маленькие; инъекции оказывали ещё более благотворное влияние. Проводились даже опыты с плацебо-операциями — они оказались эффективнее любых фальшивых препаратов.

Долгое время положительное влияние фиктивных лекарств и опера­ций на самочувствие пациентов списывали на самовнушение. Однако в начале 2000-х появились данные о том, что применение плацебо и вера пациента в его эффективность способны запустить физиологические изменения в головном мозге, а именно увеличить уровень нейромедиаторов эндорфинов и дофамина, как это бывает при приё­ме опиатов, снимающих сильную боль.

Опубликовано в журнале «Кот Шрёдингера» №3(29) за март 2017 г.

Подписаться на «Кота Шрёдингера»

Машина сновидений

Dream machine появилась в 1961 году в результате совместных экспериментов писателя Уильяма Берроуза, художника-cюрреалиста Брайона Гайсина и математика Иэна Соммервиля, вдохновившихся книгой нейрофизиолога Грея Уолтера «Живой мозг». Гайсин описывал ее эффекты так: «Видения начинаются с калейдоскопа цветов на плоскости перед глазами и постепенно становятся все более сложными и красивыми, как бьющийся прибой на берегу. Через некоторое время видения стали постоянны, и я был как будто в середине сцены безграничной модели, образовывавшейся вокруг меня. За все время во мне существовало почти невыносимое чувство движения пространства вокруг меня. Потом я обнаружил, что мое восприятие мира выросло очень заметно. Все вокруг как будто приостановилось, а житейские проблемы оставили меня…».

Прибор, дающий такие впечатляющие результаты, оказался не слишком сложным для изготовления. Он состоит из цилиндра с отверстиями, проделанными по определенной траектории, в середине которого находится лампочка мощностью 100 Вт. Цилиндр вращается со скоростью примерно 78 оборотов в минуту — а значит, свет мерцает с частотой около 8–13 Гц, что соответствует альфа-ритмам мозга, вводящим человека в состояние глубокого расслабления. Чтобы испытать на себе воздействие машины сновидений, достаточно сесть перед цилиндром, расслабиться и закрыть глаза. Когда мерцающий свет воздействует на зрительный нерв, изменяются электрические колебания мозга и человек начинает видеть необычные и сложные комбинации различных цветов, складывающиеся в причудливые образы. С помощью dream machine можно войти и в легкое гипнотическое состояние.

Гайсин и Берроуз хотели вывести свой психоделический стробоскоп на широкий рынок — но научные исследования доказали его способность вызывать припадки у людей, склонных к эпилепсии. Поэтому устройство так и не завоевало массовую популярность, хоть и приобрело немало поклонников среди экспериментаторов с сознанием. Берроуз в своих романах «Билет, который лопнул» и «Нова Экспресс» представлял машину сновидений как средство против манипулирования сознанием. Впрочем, это не помешало противникам устройства строить конспирологические теории. В частности, существует легенда о том, что смерть Курта Кобейна вызвана его чрезмерным пристрастием к dream machine — на одном из сеансов он якобы услышал голос, приказывающий ему «самоустраниться». Но у этой теории так и не нашлось никаких подтверждений.

Осознанные сновидения

Способность осознавать свои сновидения на протяжении многих веков исследовалась в восточных медитативных практиках. В частности, тибетские буддисты начали уделять ей внимание еще в VIII веке. О возможности осознанных сновидений рассуждал и Аристотель. Впрочем, с более или менее проработанной концепцией контролируемого сна европейцы познакомились только в 1867 году, когда небольшим тиражом вышла книжка маркиза д’Эрве де Сен-Дени «Сны и искусство ими управлять». Хотя сам термин «осознанное сновидение» был введен голландским психиатром и писателем Фредериком ван Эденом только в 1913 году. Долгое время ученые относились к этой концепции скептически — но возможность человека входить в подобные состояния была несколько раз доказана экспериментально, и сейчас в США существует официальный Институт осознанных сновидений, исследующий этот феномен под руководством психофизиолога Стивена Лабержа.

Осознанные сновидения могут возникать либо в переходе из бодрствования в сон, когда человек не перестает терять осознанность, либо в течение обычного сна, когда спящий со временем понимает, что спит. Достичь этого состояния можно с помощью специальных упражнений, развивающих осознанность в самом сне и способность сохранять сознание в момент засыпания. Люди, пережившие осознанное сновидение, часто описывают ощущение невероятной внутренней свободы. Кроме того, во сне они получают возможность взаимодействовать с собственными фантазиями и управлять ими, что может давать мощный психотерапевтический эффект.

Лаберж, написавший несколько популярных руководств по осознанным сновидениям, утверждает, что в мире снов не действуют физические законы, но вполне работают законы психологические. Поэтому там есть определенные «правила игры» — например, осознанно сновидящий часто бывает не в состоянии прочесть больше одного-двух слов (в процессе чтения буквы начинают меняться), прокрутить в памяти предыдущую минуту или назвать собственное имя.

Чтобы самостоятельно развить в себе способность видеть осознанные сновидения, требуется хотя бы несколько недель. Впрочем, есть возможность достичь этого и без продолжительной тренировки — на рынке уже существует несколько устройств, отслеживающих фазы сна по движению глаз и сигнализирующих пользователю мягкой вспышкой света о том, что он все еще спит. Предполагается, что этот сигнал достаточно заметен, чтобы намекнуть человеку на его состояние, но не настолько ярок, чтобы вызвать пробуждение.

Депривация чувств

Некоторые народы в древности практиковали обряд, включавший в себя временное «погребение заживо» — человека закапывали в землю на короткий промежуток времени, оставляя возможность дышать — чтобы он мог побыть наедине с собой и своими страхами и стать сильнее. У этой традиции есть не только символический (опыт переживания смерти и воскрешения), но и психофизиологический смысл — это самый ранний способ достижения сенсорной депривации.

Сенсорная депривация означает частичную или полную изоляцию одного или нескольких органов чувств от внешнего воздействия. Она используется в самых разных сферах — в нетрадиционной медицине, йоге, медитации, психологических экспериментах, БДСМ-сессиях и реальных пытках. А все потому, что ее эффект сильно зависит от продолжительности: короткие сеансы депривации оказывают расслабляющее воздействие и совершают своеобразную «перезагрузку» мозга, активизируя участки, отвечающие за подсознательный анализ. При большей продолжительности мозг начнет компенсировать недостаток внешней информации с помощью галлюцинаций — зрительных, слуховых, обонятельных или осязательных. Но если пребывание в условиях депривации затягивается, у человека развивается заторможенность, депрессия, апатия, нарушаются ритмы сна и бодрствования, нарушаются процессы мышления и даже возникает психоз. Длительная депривация может вызвать и органические изменения — недостаточная стимуляция мозга может привести к необратимым нарушениям в работе нервных клеток.

Несмотря на то что древние ритуалы с закапыванием в землю до сих пор практикуются некоторыми оккультистами, в цивилизованном мире уже изобрели гораздо более комфортные способы погрузиться в состояние сенсорной депривации. Первый вариант — человек 24 часа лежит на кровати в абсолютно темной и звуконепроницаемой комнате. Его движения ограничены, но не физически, а набором определенных правил. Ему предоставляется пища и санитарные удобства, и он волен покинуть комнату раньше положенного срока.

Второй вариант — так называемый флоатинг: замкнутая небольшая камера, тоже свето- и звуконепроницаемая, где человек плавает в густом соляном растворе такой температуры, чтобы он не мог почувствовать разницы между воздухом и водой. Получается нечто похожее на состояние невесомости в абсолютной пустоте, сопровождаемое необычными ощущениями. Вот как описывает подобный опыт легендарный физик Ричард Фейнман:

«Когда я находился в емкости, изолированной от внешних воздействий, я решил, что, должно быть, могу совсем покинуть свое тело. Так что мне удалось «отойти в сторону». Это сложно объяснить — я двигал руками, разбрызгивал воду, и, хотя я их не видел, я знал, что они там. Но, в отличие от реальной жизни, где руки расположены с двух сторон и опущены вниз, здесь они обе были по одну сторону! Ощущение в пальцах и все остальное было таким же, как и в нормальной жизни, только мое эго сидело вне меня, «наблюдая» все это».

Сон влияет на все стороны нашей повседневной жизни. От него зависят здоровье и благополучие, настроение и поведение, силы и эмоции, супружеская жизнь и профессиональная деятельность. Люди, страдающие нарушениями сна, мучаются не только ночью, но еще и чувствуют себя разбитыми и неработоспособными днем. Недосыпание накапливается и возникает опасный дефицит сна, причем многие могут не понимать этого. Между тем человек с недостаточностью сна медленнее восстанавливается после стресса, гораздо чаще подвержен инфекциям и другим заболеваниям. Также по мере дефицита сна возникает вероятность задремать на работе или за рулем. Тем самым, чем больше мы знаем о функциях сна и последствиях его нарушений, тем лучше осознаем, как он важен для нашего здоровья и нашей жизни!!!

На какие симптомы стоит обратить внимание и обратиться к врачу сомнологу?

Обычно к сомнологу обращаются не сразу, через месяцы или годы борьбы с нарушениями сна. Существует также мнение, что если нарушения сна длятся меньше 1-3 мес, то их не стоит лечить, а нужно подождать. Чем раньше в ситуации проблем со сном обратиться к специалисту, тем часто легче разрешить проблема, а также избежать некорректного лечения. Если Вы обнаружили у себя один или несколько следующих признаков, не откладывайте визит к специалисту — врачу сомнологу.

  • Храп, затрудненное и прерывистое дыхание, а также остановки дыхания во время сна;
  • Трудности с засыпанием чаще 3 раз в неделю или реже, но длящиеся больше 2 недель;
  • Ощущение обездвиженности при пробуждении;
  • Неприятные ощущение в ногах или руках, которые можно описать как ползание мурашек, боль, жжение, покалывание возникающие при отходе ко сну. Самопроизвольные движения ног во время сна;
  • Нарушения памяти, раздражительность;
  • Повышенную сонливость в дневное время, особенно если вы засыпаете при первой возможности в течение 5-10 минут (например, на совещании, в театре, за рулем);
  • Головные боли по утрам, после пробуждения;
  • Усталость и разбитость по утрам, несмотря на то что долго спали, и Вы не чувствуется себя отдохнувшим после пробуждения;
  • Учащенное ночное мочеиспускание без явных урологических нарушений:
  • В ночные и/или утренние часы у Вас наблюдается повышенное артериальное давление;
  • В ночные и/или утренние часы проявляется аритмия (нарушения ритма сердца);

Уже давно в отдельных случаях психических заболеваний обращала на себя внимание своеобразная локализация галлюцинаторных образов. Особенно поразительно, что больные, в развитии галлюцинаций которых играет очевидное значение психический момент, иногда локализуют свои слуховые галлюцинаторные образы внутри тела, например, нередко внутри своего живота, реже в дыхательном горле и других частях. Из целого ряда имеющихся в нашем распоряжении наблюдений можно было бы привести множество интереснейших примеров, если бы эти факты не признавались в настоящее время более или менее установленными, в которых уже нет более повода сомневаться.

С другой стороны, вообще локализация слуховых галлюцинаций в окружающем пространстве возбуждает много вопросов. Почему одни больные слышат голоса из определенной части пространства, например, из-за стен комнаты, другие —из-под пола или сверху, из-за потолка, с неба и т. п.

В этом отношении прежде всего нужно иметь в виду, что в. локализации психологически обусловленных галлюцинаторных образов в большинстве случаев не существует ничего постоянного. Не говоря о том, что часто у больных не имеется определенной более или менее точно фиксированной локализации галлюцинаторных образов, так как они слышат голоса отовсюду, т. е. с разных сторон, но и те больные, которые слышат голоса с одного какого-нибудь пункта окружающего пространства, не всегда указывают одно и то же место появления своих голосов, чаще же заявляют, что их голоса исходят то из одного, то из другого пункта. В других случаях больные, слышавшие голоса с одного пункта, через некоторое время заявляют, что они слышат голоса уже из другого пункта, причем бывает иногда совершенно невозможно уловить причину переселения голосов из одного пункта в другой. Само собой разумеется, что при перемене окружающей обстановки голоса изменяют нередко свою локализацию.

Так, больные, слышавшие раньше голоса из-под пола, начинают слышать их из-за стен или с потолка и т. п.

Ввиду этого, естественно, возникает вопрос, что же служит причиной того, что слуховые галлюцинации в одном случае локализуются в одном пункте окружающего пространства, в другом случае в другом; иначе говоря, какой психологический процесс определяет ту или другую локализацию слуховых ощущений в окружающем пространстве.

В этом отношении необходимо прежде всего иметь в виду влияние внешних впечатлений на локализацию слуховых обманов. Всякий знает, что нередко слуховые галлюцинации относятся к той части окружающего пространства, откуда слышится шорох или какие-либо иные звуковые впечатления.

Вообще объективные звуковые впечатления, как показывают клинические наблюдения, оказывают огромное влияние на локализацию слуховых обманов, особенно у больных, страдающих слуховой гиперестезией, как нередко случается, например, у галлюцинирующих больных, страдающих хроническим алкоголизмом. Нередко приходится наблюдать, что больной, слышавший раньше голоса из той или другой части окружающего пространства, вместе с тем, как раздастся звон колокола на соседней колокольне, начинает слышать те же самые голоса уже в колокольном звоне; равным образом достаточно бывает больному с слуховыми обманами услышать журчание льющейся или капающей из водопроводного крана воды и он начинает слышать свои голоса в журчаньи текущей воды. Если во время оживленных слуховых галлюцинаций больной услышит стук шагов, то нередко его галлюцинации начинают слышаться в стуке шагов. Иногда даже больные слышат голоса в стуке своих собственных шагов и даже в урчаньи своих кишок, как я убеждался неоднократно.

Исследуя алкоголиков, страдающих слуховыми галлюцинациями, мне удавалось по произволу изменять локализацию этих галлюцинаций. Так, если заставить такого больного прислушиваться к звуку электрического индукционного аппарата, то голоса, раньше слышанные больным с той или другой области окружающего пространства, он нередко начинает слышать в звуке электрической машинки, но достаточно приостановить звук машинки, как тотчас же голоса или временно исчезают или изменяют свою локализацию в пространстве. При возобновлении монотонного звукового раздражения от дребезжащего молоточка индукционного аппарата больной тотчас же снова начинает слышать голоса в звуке электрической машинки. Если последнюю переставить на другое место, то и больной, прислушивающийся к звуку электрической машины, будет слышать свои голоса из того пункта, куда переставлена машина.

Все эти данные не оставляют сомнения в том, что локализация галлюцинаторных образов в известных случаях находится в прямой зависимости от непроизвольного направления внимания, благодаря чему каждый раз, когда источник звука или, что все равно, какой-либо другой предмет, привлекающий внимание, будет перемещен, то переместятся соответственным образом и галлюцинаторные образы.

В справедливости вышесказанного нетрудно убедиться и на основании одного недавно представившегося мне крайне интересного случая, относящегося к больной, страдавшей около 10 лет слуховыми галлюцинациями вследствие поражения органа слуха. Болезненное состояние больной было уже описано мною в моей статье «О галлюцинаторном психозе, развивающемся при поражении органа слуха» и здесь нет надобности подробно останавливаться на нем, но заслуживает внимания одна особенность у одной из описанных больных, состоящая в следующем.

Особенностью больной, демонстрированной мной в научном собрании врачей клиники душевных и нервных болезней, является то обстоятельство, что она может вызвать галлюцинации искусственно, производя своей рукой простое прикосновение или легкое почесывание по лбу, по щеке, по губам и по другим частям тела. Эти галлюцинации слышатся больной из той части тела, которую она почесывает, и притом всегда различные по содержанию.

Впервые больная убедилась в появлении у нее галлюцинации при почесывании тех или других частей тела совершенно случайно. Однажды в Оптину пустынь, где жила больная, приехал великий князь К.; больная, очевидно, заинтересовалась его личностью и, когда великий князь стоял в церкви во время богослужения, больная не сводила с него своих глаз и старалась подражать ему во всем. Когда великий князь брал себя за ус и больная прикасалась к своей верхней губе, когда великий князь касался своего подбородка, делала то же и больная, при этом она убедилась, что, кроме голосов, которые она слышала в церкви вообще, она слышала также голос из того места своей кожи, к которой прикасалась. Она подумала, что этим путем великий князь передает ей свои мысли. При этом, производя прикосновение к различным частям тела, например, ко лбу, к щекам, к руке, и прислушиваясь к ним, больная убедилась, что каждый раз слышались те или другие слова из этих областей тела. То же самое больная испытывала и во время пребывания своего в клинике, причем ее нетрудно было заставить вызывать свои галлюцинаторные образы почесыванием тех или других частей тела. При этом оказалось, что больная должна была каждый раз прислушиваться к той области, которую она почесывала, чтобы услышать свои галлюцинации. Очевидно, что и здесь дело сводится к направлению внимания, которое и содействует развитию галлюцинаций.

Что это так в действительности, доказательством может служить тот факт, что больной достаточно прислушаться к какой-либо части пространства, чтобы появилась у нее в этом направлении слуховая галлюцинация. Так, когда я заставлял больную прислушиваться в направлении определенного угла, то она начинала слушать галлюцинации из этого угла, когда же я заставлял больную прислушиваться к другому углу, тогда она начинала слышать голоса уже из этого угла. Вообще куда бы ни привлечь внимание больной, она оттуда и начинала слышать голоса.

В последнем случае, кроме влияния внимания (в данном случае волевого) на локализацию галлюцинаторных образов, это внимание, очевидно, содействовало и появлению галлюцинаторных образов.

Для проверки положения, устанавливающего зависимость локализации галлюцинаторных образов от непроизвольного направления внимания, я воспользовался одной из бывших под моим наблюдением истеричной больной, у которой нетрудно было вызывать глубокие степени гипноза и внушать в нем самые оживленные слуховые галлюцинаторные образы. Эти галлюцинаторные образы слышались больной с той или другой части окружающего пространства, смотря по тому, где больная воображает по своему разумению говорящее лицо, но затем достаточно было больную заставить прислушиваться к тому или другому постороннему звуку, как она начинала слышать голоса именно из того места, откуда она слышала звук. Даже если без всякого постороннего звука путем внушения привлекали внимание больной к тому или другому пункту пространства, как больная начинала слышать голоса из той именно области пространства, к которой привлекалось ее внимание.

Даже привлечением внимания к ее животу удалось вызвать слуховые галлюцинации, исходящие из живота больной точь-в-точь, как это наблюдается иногда в патологических случаях у лиц, страдающих хроническими галлюцинациями. В недавнее время опыты такого же рода были проделаны мною в присутствии д-ра Нарбута над другим гипнотиком с влиянием внешних впечатлений не только на слуховые, но и на зрительные и осязательные галлюцинации. Молодой человек Т. был приведен в состояние глубокого гипнотического сна, причем ему были внушены слуховые галлюцинации в виде голоса своего брата, только что к нему пришедшего и говорящего ему о своем житье-бытье. Голос при этом слышится больным прямо спереди, как будто бы его брат стоял впереди его. Затем пускается в ход молоточек индукционного аппарата, поставленного с боку больного, и оказывается, что без всякого постороннего внушения голос своего брата Т. слышит теперь уже в том месте, где шумит молоточек индукционного аппарата, хотя самый шум молоточка им не слышится вовсе. После того как индукционный аппарат незаметно от Т. переставили на другую сторону, и голос стал слышаться им уже из этого нового места, где помещен аппарат; таким образом, сколько бы раз мы не переставляли индукционный аппарат, голос, слышимый Т. в виде галлюцинации, постоянно меняет свое место сообразно местоположению источника звука, хотя самый звук аппарата и не слышится Т. Очевидно, что источник звука здесь направляет только внимание больного в определенную сторону, чем определяется локализация слуховой галлюцинации.

Достойно внимания, что вместе с прекращением галлюцинации по внушению шум индукционного аппарата начинает вновь слышаться Т., тогда как с появлением внушенной галлюцинации шум индукционного аппарата тотчас же перестает им слышаться. Факт этот, очевидно, следует объяснить поглощением внимания в сторону слуховой галлюцинации.

Совершенно аналогичные результаты были получены и при испытании с помощью камертонов: каждый раз при звучании камертона с той или другой стороны внушенная слуховая галлюцинация изменялась в своей локализации и проецировалась в области источника звука. При этом самый звук камертона не был слышен, пока продолжалась слуховая галлюцинация. С прекращением же последней по внушению звук камертона становился тотчас же слышным для Т.

Совершенно аналогичные явления можно было наблюдать и в отношении зрительных галлюцинаций. Т. в гипнозе была внушена галлюцинация в форме светлой звезды и оказывается, что местоположение этой звезды менялось вместе с тем, как больному был показываем из того или другого места небольшой медный диск, хотя последний Т. и не видел, по его удостоверению. В другой раз ему была внушена зрительная галлюцинация в виде кривляющейся физиономии, причем с той и другой стороны от больного впереди от него было расположено у стен по одной лампочке накаливания. Оказалось, что каждый раз, когда зажигали одну лампочку, галлюцинация, локализовавшаяся первоначально впереди от больного, перемещалась в сторону лампочки, хотя последняя во время галлюцинирования и не замечалась Т., при тушении лампочки галлюцинация опять проецировалась прямо en face от больного, с зажиганием же лампочки, лежащей по другую сторону от больного, снова галлюцинация перемещалась в сторону зажженной лампочки, которая, однако, сама не была доступна восприятию. Опыт этот удавалось проделать бесчисленное число раз и всегда с одним и тем же результатом. Если внимание больного было отвлечено от зажженной лампочки, то она и не влияла на локализацию галлюцинации, но достаточно было зажечь другую лампочку, и тотчас же галлюцинация проецировалась в сторону этой вновь зажженной лампочки. Последняя тем не менее, как уже упоминалось, была невидима для Т. до тех пор, пока, благодаря новому внушению, не исчезала зрительная галлюцинация.

С кожными ощущениями опыт было трудно обставить, но к здесь в общем мы получили сходные результаты. Т. в гипнозе внушали, что его кусает комар. После многократных внушений вызвать этой галлюцинации не удалось; но как только стали прикасаться кончиком бумажки к тылу одной кисти рук как он начал чувствовать укус в этой именно области. Как только больному начали слегка водить той же бумажкой по тыльной поверхности кисти другой руки, как укус стал чувствоваться Т. в месте этого прикосновения на другой конечности.

Заслуживает внимания, что вызывание галлюцинации у Т. в одном органе чувств, например, в органе слуха, обыкновенно не давало возможности вызвать внушением галлюцинации в другом органе чувств, за исключением того случая, когда эта последняя, согласно внушению, должна слиться в то же время с первой в виде одного образа, например, слышание голоса и видение говорящего человека.

Последний факт, по-видимому, следует поставить в связь с отвлечением внимания в сторону внушенной галлюцинации, что само по себе не лишено известного научного интереса.

Все эти наблюдения не оставляют сомнения в том, что та или иная локализация галлюцинаторных образов, как слуховых, так, очевидно, и иных, объясняется привлечением внимания больных к той или другой части окружающего пространства в силу каких-либо объективных явлений, наблюдающихся в данной области. Очевидно также, что и локализация галлюцинаторных явлений внутри своего тела объясняется привлечением внимания галлюцинирующих больных к данной области.

В этом отношении нетрудно привести много примеров, где больные локализовали свои слуховые галлюцинации внутри своего тела в зависимости от тех или других ощущений. Так, в одном случае дело шло о женщине, слышавшей голоса изнутри своего тела, при вскрытии уже у этой больной оказалось раковое новообразование в кишечнике. Другой больной, страдавший хроническим катарром кишечника, слышал по временам голос, исходивший из области живота, и можно было точно выяснить, что этот голос он слышал в то именно время, когда появлялось у него усиленное урчание в животе. Другой больной слышал голос, исходящий из предсердечной области, который он признавал за голос святого духа, поселившегося внутри тела, и в этом случае можно было проследить появление этого голоса вместе с возникновением чувства необычайной легкости в предсердечной области, которую больной и аллегоризировал в виде присутствия святого духа.

Особенно поучительным в этом отношении мне представляется наблюдение, сделанное И. П. Мержеевским по отношению к больному, страдавшему слуховыми галлюцинациями, которые он слышал, как обыкновенно, извне, но с тех пор, как он заболел перитонитом, те же голоса он начал уже слышать внутри своего живота. Это наблюдение, очевидно, прямо говорит в пользу высказанного нами положения о значении непроизвольного внимания в отношении локализации галлюцинаторных образов. Очевидно, что с развитием перитонита внимание больного, помимо его воли, направлялось на область живота, в котором испытывались болезненные ощущения, в силу чего и галлюцинации, раньше слышавшиеся больным извне, стали слышаться внутри своего живота.

Даже не одни только патологические чувственные образы, в известных случаях, благодаря направлению непроизвольного внимания, относятся к тем или другим частям своего тела. Есть основание полагать, что и патологические аффективные состояния и общие ощущения могут при известных условиях, благодаря опять-таки направлению внимания, относиться к тем или другим областям, где их локализация представляется явно ненормальною.

Этим, например, объясняются заявления больных, что они испытывают «страх в мочевом пузыре» или что у них «тошнит левую ногу». При этом более внимательные расспросы показывают, что дело идет в этом случае не о фигуральном лишь выражении, а о таких состояниях, которых больные иначе и выразить не могут.

Этим же направлением непроизвольного внимания можно объяснить и прямой переход в известных случаях галлюцинаций в иллюзии и, наоборот, переход психопатологических иллюзий в галлюцинации.

Мы уже выше упоминали о том, что больные, слышащие голоса из какой-либо части пространства, нередко вместе с появлением постороннего звука, например, колокольного звона, начинают слышать голоса в этом звуке, как будто бы те же самые голоса стали, по выражению одного из моих больных, «вызваниваться» в колокольном звоне. Между тем с прекращением колокольного звона голоса по-прежнему слышались больным из окружающего пространства. Точно так же вместе с появлением шума текущей воды голоса больного, ранее слышавшиеся из какой-либо области окружающего пространства, начинают слышаться в журчании воды и т. п. Наблюдаемый прямой переход галлюцинаций в иллюзии объясняется, очевидно, невольным привлечением внимания к тем или другим звуковым впечатлениям, вследствие чего галлюцинации и сливаются с последними, превращаясь в иллюзии.

Равным образом и локализация галлюцинаторных образов в окружающем пространстве стоит в известном отношении к привлечению внимания теми или другими внешними поводами. Поэтому в одной обстановке больные слышат свои голоса в одной части пространства, тогда как в другой обстановке те же больные слышат свои голоса уже в другой области пространства, смотря по тому, куда по преимуществу привлекается их внимание.

Выше мы привели наблюдение, где до очевидности ясно обманы чувств вызывались под влиянием напряжения в известном направлении. Есть и другие примеры из психопатологии, где можно с положительностью говорить об усилении и появлении галлюцинаторных образов под влиянием напряженного внимания. Особенно нередко у алкоголиков удается вызвать развитие зрительных или слуховых галлюцинаций простым возбуждением внимания.

Чтобы выяснить эту сторону дела, нельзя не указать на значение внимания в апперцепции вообще и на развитие перцепируемых образов.

Известно, что взимание представляет собой такой процесс, при посредстве которого наши внутренние явления становятся более яркими. Благодаря вниманию то или другое ощущение или идея становятся яснее или, как иногда говорят, выдвигается в поле ясного сознания. Как известно, особенно Вундт выдвинул в последнее время значение внимания в процессе апперцепции, хотя роль внимания в этом отношении была указана еще Лейбницем.

Не подлежит, однако, сомнению, что внимание не только усиливает внутренние явления, но оно в состоянии и возбудить те или другие внутренние образы. Это может быть доказано экспериментальным путем при работах с гипповским хроноскопом. Всем работавшим с этим аппаратом известно, что когда требуется отмечать простую реакцию, то нередко дается сигнал во время самого звука или даже ранее его появления, несмотря на то, что лицо, над которым производят опыт, убеждено, что отметки сделаны верно.

Если мы возьмем маятник Вундта и установим звонок так, чтобы звон раздавался на определенном пункте положения маятника, то при обращении нашего внимания не на самый звук, а на любой пункт полукруга с делениями, по которому двигается конец маятника, оказывается, что мы слышим звонок каждый раа в том пункте, на который мы обращаем внимание, а не на том месте, на котором установлен звонок прибора.

С другой стороны, если мы возьмем карманные часы, ход которых может быть приостанавливаем по желанию исследователя и незаметно для испытуемого лица, то, отведя часы на такое расстояние, чтобы бой их был едва слышен, мы можем привлечением внимания испытуемого субъекта заставить слышать бой часов в то время, когда его наверно уже нет.

Все эти факты, очевидно, говорят в пользу того, что внимание является таким актом, который способен возбудить внутренние образы там, где их нет в действительности. В повседневной жизни мы встречаем подтверждение этого везде и всюду. Когда внимание привлечено в каком-либо направлении, то всякий знает, что мы получаем нередко действительные иллюзии, т. е. создаем образы, не соответствующие действительному восприятию. Очевидно, что и в патологических случаях непроизвольное внимание может оказывать возбуждающее влияние на появление галлюцинаторных образов, как это мы и наблюдали в приведенных примерах.

Гипнагогические галлюцинации

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *