Общая информация

Пастушья сумка — быстрорастущее растение, за сезон может дать несколько поколений. Цветет с апреля до поздней осени. Плоды представляют собой стручки оригинальной треугольной формы: такую же форму имели пастушьи сумки в Западной Европе XVII–XVIII вв.

Имеет широкий ареал обитания. Предпочитает сырые места, но способна расти даже в местах с нарушенным почвенным покровом.

Заготовка сырья

Сбор производят летом, в пору цветения и в сухую погоду. Всю наземную часть травы срезают или скашивают вместе с прикорневыми листьями. Пропускают растения с раскрывшимися стручками.

Сушат сырье на свежем воздухе или в помещении, обеспечивая доступ воздуха, отсутствие влаги, и защищая от солнечных лучей. Сушка оканчивается, когда стебель становится ломким. Лечебная трава пастушья сумка сохраняет свои полезные свойства в течение 3 лет. Для хранения необходимо сухое, темное, прохладное место.

Лечебные свойства

Пастушья сумка имеет кровоостанавливающие, гемостатические, гипотензивные, фитонцидные, желчегонные, вяжущие, жаропонижающие лечебные свойства. Расширяет периферийные сосуды, повышает тонус матки и усиливает моторику ее мускулатуры, активизирует перистальтику кишечника. Содержит большое количество калия.

Применяется при многих видах внутренних кровотечений, в частности — при желудочно-кишечных кровотечениях, связанных с недостатком протромбина и нарушениями в работе печени. Детальней узнать, о том, как эффективно использовать отвар из пастушьей сумки из нашего рецепта.

Трава пастушья сумка входит в сборы, используемые в лечении туберкулеза легких с кровохарканьем, мочекаменной болезни, цистита, пиелонефрита. Особенно эффективна трава, если заболевание сопровождается потерей калия.

В гинекологии пастушья сумка применяется наиболее часто и активно. Так как растение усиливает сокращение миометрия, повышает уровень свертываемости крови и активизирует всю систему свертывания, то его используют практически при всех женских кровотечениях: маточных, после родов и абортов, ювенильных (подростковых) и климактерических. Пастушья сумка показана при крайне обильных, длительных месячных и кровотечениях, обусловленных гормональным дисбалансом, фибромиомой и воспалительными заболеваниями. Назначают даже при раке матки.

Лекарственная трава пастушья сумка в народной медицине считается противорвотным, ранозаживляющим, антитоксическим, противопростудным, общеукрепляющим, витаминным, противоопухолевым и болеутоляющим средством. Она чистит кровь и укрепляет капилляры. Улучшает состояние слизистой оболочки глаз при регулярном умывании настоем.

В народной медицине настой пастушьей сумки принимают внутрь для лечения аденомы и атонии матки, фибромиомы, болезней почек, мочевого и желчного пузыря, печени. Также ее используют при гемофилии, гематурии, геморроидальных и носовых кровотечениях, длительной и болезненной менструации, туберкулезе почек, нарушениях минерального обмена, сердечно-сосудистых заболеваниях. Пастушью сумку применяют в случае ревматизма, подагры, запора, воспаления мочевого пузыря, при обнаружении камней в желчном пузыре и почечных лоханках, печеночных и почечных коликах, обострении язвы желудка.

Компрессы и примочки из настоя пастушьей сумки помогают от ушибов и воспаления сухожилий. Настойку используют для обмывания заднего прохода при выпадении прямой кишки, расслаблении мышц сфинктера и недержании кала.

По материалам:

1. Мазнев Н. И. Золотая книга лекарственных растений / Н. И. Мазнев. — 15-е изд., доп. — М.: ООО «ИД РИПОЛ Классик», ООО Издательство «ДОМ. XXI век», 2008. — 621 с.
2. Мазнев Н. И. Травник / Н. И. Мазнев. — М.: ООО «Гамма Пресс 2000», 2001. — 512 с. с илл.
3. Товстуха Є. С. Фітотерапія / Є. С. Товстуха. — К.: Здоров’я, 1990. — 304 с., іл., 6,55 арк. іл.
4. Чухно Т. Большая энциклопедия лекарственных растений / Т. Чухно. — М.: Эксмо, 2007. — 1024 с.
5. Из материалов свободной энциклопедии Wikipedia. Трава пастушья сумка.
Информация предоставлена в ознакомительных целях и не должна быть использована для самолечения.

Интересные факты

Собирать лекарственное сырье пастушьей сумки нужно, начиная с июня по июль. Погода обязательно должна быть сухая. Корни и прикорневые розетки не собирают. Также растения со зрелыми плодами не пригодны для сбора. Сушить можно как природным способом, так и в сушилке при температуре не более 43°C.

Стоит обратить внимание на предостережения не использовать в лекарственных целях растение даже при малейших повреждениях, поскольку грибы, которые размножаются на растении, часто ядовитые.

Пастушья сумка (Сарselia bursa pastoris).

Народные названия: крестьянская горчица, сердечная трава, ложечки.

Описание: однолетнее травянистое растение из семейства крестоцветных с прямым круглым или ветвистым стеблем высотой от 20 до 40 см. Прикорневые листья сидячие, продолговатоланцетные, выемчатозубчатые, цельнокрайние, большей частью собраны в розетку. Стеблевые листья немногочисленные, очередные, сидячие, стреловидные. Цветки мелкие, белые, собраны в длинную кисть на верхушке стебля. Плод обратнотреугольной формы, сильно сплюснутый со стороны шва, сердцевидной выемкой наверху. Нектаронос.

Состав: В траве найдены витамины С и К, холин, ацетилхолин, инозит, калий, флавоновый гликозид, дубильные вещества, смолы, яблочная, лимонная, винная, фумаровая, бурсовая кислоты, тирамин, сапонин, рамногликозид гиссопина.

Фармакологическое действие: трава обладает кровоостанавливающим свойством и вызывает сокращение мускулатуры матки. Согласно последним данным, водный и спиртовой экстракты обладают гипотензивным действием. Применяется в гинекологии и акушерской практике при мено- и метроррагиях, после родов; при легочных кровотечениях, при почечных — совместно с травой полевого хвоща (по назначению и под контролем врача).

Химический состав

Богатство состава травы является залогом ее успешного применения в народной медицине, ведь пастушья сумка содержит:

Тиамин, или витамин В1, не синтезируется человеческим организмом, необходим для нормального функционирования нервной системы, содержится в черном винограде, кивано, спирулине, редиске, груздях, яйцах, бананах, рябине красной, лонгане, эндивие, чесноке, рокамболе, кешью, спарже, клюкве, изюме, кумквате.

Рецепты

Пастушья сумка обыкновенная — при климаксе, сильных приливах и кровотечениях

1 столовую ложку измельченной травы залить 1 стаканом кипятка, настоять 2 часа. Принимать по 1-2 столовые ложки 4 раза в день, за 30 минут до еды.

При маточном кровотечении

2-3 столовые ложки измельченной травы залить 1 стаканом кипятка, закрыть крышкой и настоять 2 часа. Принимать по 1/3 стакана 3 раза в день.

При заболевания печени, почек

40-50 гр. измельченной травы залить 1 литром кипятка, настоять 1 час, процедить. Принимать теплым по 1/2 стакана 3-4 раза в день.

При энурезе, недержании мочи

3 столовые ложки измельченной травы залить 2 стаканами кипятка в термосе, настаивать 3-4 часа. Принимать по 0,5 стакана 4 раза в день до еды.

1 столовую ложку измельченной травы залить 1 стаканом кипятка, настоять 1 час, процедить. Принимать по 1 столовой ложке 3 раза в день до еды.

Чай выравнивающий и регулирующий давление, полезен для ослабленного сердца, пожилым людям

2 чайные ложки измельченной травы заливают 1/4 литра кипятка, настоять 10 минут, процедить. Пить регулярно по 2 чашки в день.

Отвар

10 грамм измельченной травы залить 300 мл. кипятка, варить 30 минут на слабом огне, процедить. Принимать по 1 столовой ложке или по 1/2 стакана 3 раза в день.

Травмы

Классификация травм очень разнообразна. Они бывают открытыми и закрытыми, проникающими и непроникающими, острыми и хроническими, прямыми и непрямыми.

При любой травме в организме возникает ряд изменений общего характера. Эти явления возникают в результате болевого раздражения, кровопотери, испуга, интоксикации и т. д. Особенно быстро изменения в организме наступают при обширных травмах, сопровождающихся сильными болевыми ощущениями и значительной кровопотерей.

Ушибы, кровоподтеки, растяжения и разрывы связок, вывихи

Ушиб является наиболее распространенным повреждением мягких тканей, На месте ушиба обычно появляется припухлость и кровоподтёк (синяк). Появление их объясняется отеком прилежащих тканей и кровотечением из мелких повреждённых сосудов. Ушибы мягких тканей конечностей вызывают лишь болезненность и ограничение движений. Ушибы внутренних органов могут привести к сильнейшим внутренним кровоизлияниям и смерти больного.

Каждый сустав обладает определённой сферой физиологического движения. Если объём движения сустава превышен, то возникает растяжение связок сустава. Это сопровождается сильной болью, появлением отёка и нарушением функций. При сильном и резком повышении физиологического объёма сустава может возникнуть разрыв связок.

ЛЕЧЕНИЕ. При ушибе повреждённый орган прежде всего нуждается в покое. Поэтому, для ограничения движений, на область ушиба накладывают давящую повязку (давящая повязка также уменьшает развитие отёка). Затем придают этой части тела возвышенное положение и кладут холодный компресс (грелку со льдом, мокрую тряпку, полотенце, полиэтиленовый пакет со льдом, снегом или холодной водой). При небольших ушибах можно использовать и другие холодные предметы (бутылку с холодной водой, монеты и т. д.). Через два-три дня применяют тепловые процедуры и массаж выше и ниже места ушиба. Давящая повязка остаётся до уменьшения отека.

При растяжениях связок и их разрыве помощь в основном такая же, как и при ушибе. Прежде всего, делают иммобилизацию конечности. Сустав туго бинтуют и обездвиживают, чтобы создать ему полный покой и ограничить распространение отека. Затем больного доставляют в лечебное учреждение.

ВЫВИХИ. Вывихом называется смещение суставных концов костей. Когда суставные поверхности не соприкасаются говорят о полном вывихе, а когда хотя бы частично соприкасаются – о неполном. При вывихе происходит разрыв суставной сумки и капсулы сустава, сопровождающееся повреждением связок. Основными симптомами при вывихе являются боль в конечности, резкая деформация области сустава и невозможность активных и даже пассивных движений. При вывихе конечность обычно укорочена и фиксируется в неестественном положении.

ПЕРВАЯ ПОМОЩЬ при вывихе заключается в том, чтобы уменьшить боль. Больному дают обезболивающие средства (анальгин, амидопирин, тимпальгин и др.). На область сустава кладут холод, конечность фиксируют (тугая повязка, косынка, перевязь из бинта). При вывихе в области нижних конечностей, накладывают шину или проводят иммобилизацию с помощью подручных средств.

Никогда не стоит пытаться вправить вывих самостоятельно, так как неизвестно имеем ли мы дело с вывихом или переломом. Вправление вывиха – врачебная процедура. Больного с вывихом нужно как можно быстрее везти в лечебное учреждение. Чем раньше ему будет оказана специализированная помощь, тем меньше будет осложнений при лечении. Если больной с вывихом доставлен в первые три часа после травмы, то вывих вправляется довольно легко, так как не успел развиться отёк. После развития отёка процедура вправления сильно осложняется, а если после вывиха прошло несколько дней, то часто приходится прибегать к оперативному вмешательству.

При вывихах в области верхних конечностей больной сам может добраться до лечебного учреждения, при вывихах в области нижних конечностей он транспортируется в положении лёжа.

Переломы

Перелом – это нарушение целости кости. Переломы могут быть полными и неполными, открытыми и закрытыми. Перелом, который возникает от давления или сплющивания называется компрессионным.

Большинство переломов сопровождается смещением отломков. Это объясняется тем, что мышцы, сокращаясь после травмы, тянут отломки кости и смещают их в сторону. Кроме того, направление силы удара тоже способствует смещению отломков.

При переломе больной жалуется на сильную боль, усиливающуюся при любом движении и нагрузке на конечность, изменение положения и формы конечности, невозможность ею пользоваться. Также можно отметить появление отёчности и кровоподтёка в области перелома, укорочение конечности и ненормальную её подвижность.

При ощупывании места перелома больной жалуется на сильную боль, часто удаётся определить неровные края отломков кости и хруст (крепитацию) при лёгком надавливании. Оказывающему помощь нужно действовать очень осторожно, чтобы не причинить пострадавшему лишней боли и ещё более не сместить отломки кости.

При открытом переломе в ране иногда можно заметить отломок кости, что говорит о явном переломе.

ПЕРВАЯ ПОМОЩЬ. Первая помощь при переломах имеет решающее значение для дальнейшего лечения больного. Если помощь оказана быстро и грамотно, то это поможет больному избавиться многих неприятностей и осложнений при дальнейшем лечении (шок, кровотечение, смещение отломков).

Основными моментами первой помощи при переломах костей являются:

1. обеспечение неподвижности кости в области перелома (иммобилизация);

2. меры борьбы с обмороком, шоком и коллапсом;

3. быстрейшая госпитализация в лечебное учреждение.

ИММОБИЛИЗАЦИЯ. Фиксация отломков костей нужна для того, чтобы предупредить смещение отломков, уменьшить опасность ранения костей мышц, сосудов и нервов, уменьшить опасность болевого шока. Достигается иммобилизация наложением шин из любого подсобного материала (палка, прутья, доски, лыжи, картон, пучки соломы и т. д.).

Наложение шины надо производить осторожно, чтобы не причинить лишнюю боль (шок!) и не допустить смещения отломков. Не рекомендуется самому даже пробовать исправить положение поврежденной кости или (не дай Бог!) сопоставлять отломки. Тем более не следует вправлять в глубину раны торчащие отломки.

При открытом переломе перед иммобилизацией на рану обязательно накладывают стерильную повязку. Кожу вокруг раны обрабатывают йодом или любым подсобным антисептическим средством (спирт, водка, одеколон). Если рана кровоточит, то должны быть применены способы временной остановки кровотечения (наложение жгута, закрутки, прижатие артерии на протяжении пальцем, давящая повязка и т. д.).

Если поблизости нет никаких подходящих предметов для проведения иммобилизации, то травмированную конечность плотно прибинтовывают к здоровой части тела.

При наложении шины надо стараться придерживаться следующих правил:

– ШИНА ВСЕГДА НАКЛАДЫВАЕТСЯ НЕ МЕНЕЕ, ЧЕМ НА ДВА СУСТАВА (выше и ниже места перелома);

– шина не накладывается на обнаженную часть тела (под неё обязательно подкладывают вату, марлю, одежду и т. д.);

– накладываемая шина не должна болтаться. Прикреплять её надо прочно и надёжно;

– если имеется перелом в области бедра, то шиной должны быть фиксированы все суставы нижней конечности.

Транспортировка больного при переломах должна производиться осторожно; надо учитывать, что малейший толчок или перекладывание больного могут привести к смещению отломков кости (а это значит к усилению болей, чем увеличивается опасность возникновения болевого шока). Для транспортировки пострадавшего можно использовать любое подсобное средство: носилки, машину, телегу и т. д. Больных с переломом верхних конечностей можно транспортировать в положении сидя, с переломом нижних – только в лежачем положении.

Для предупреждения шока больному с переломом обязательно надо дать что-нибудь болеутоляющее: анальгин, темпальгин, амидопирин, промедол, спирт, водку и т. п.

Необходимо помнить, что при оказании помощи пострадавшему не должно быть суеты, излишних разговоров и проволочек. Действия людей, оказывающих помощь, должны быть конкретными и четкими. Не стоит при больном обсуждать его травму и говорить о возможных её последствиях.

Если несчастье произошло в холодное время года, то перед транспортировкой больного его необходимо прикрыть одеялом или чем-нибудь теплым.

ПЕРЕЛОМ РЕБЕР. При этом виде перелома больной испытывает очень сильные боли в области перелома. Ему трудно (и больно) дышать, кашлять, поворачиваться и двигаться. При оказании первой помощи такому больному в первую очередь надо наложить на грудную клетку давящую циркулярную повязку. При отсутствии достаточного количества бинтов грудную клетку плотно обертывают простыней, полотенцем или другим большим куском ткани. Концы её следует зашить в момент выдоха. Для уменьшения болей надо дать больному что-нибудь болеутоляющее.

ПЕРЕЛОМ КЛЮЧИЦЫ. Основным моментом в оказании первой помощи при переломах ключицы является иммобилизация верхней конечности на стороне перелома. В этом случае накладывается или повязка Дезо или иммобилизация проводится с помощью ватно-марлевых колец.

ПЕРЕЛОМ ПОЗВОНОЧНИКА. Один из самых тяжелейших видов переломов. В данном случае неправильно оказанная первая помощь может привести к смерти пострадавшего (при переломах позвоночника происходит сдавление или разрыв спинного мозга). Оказание помощи при переломах позвоночника требует величайшей осторожности. Больному надо создать максимальный покой, уложив его на твердую, ровную поверхность.

Ни в коем случае больного нельзя ставить на ноги или сажать. Самым удобным видом транспортировки является транспортировка в положении на животе или на спине. При этом под плечи и голову подкладывается подушечка или одежда. Укладывать и перекладывать больного должны одновременно 3–4 человека, удерживая туловище всё время на одном уровне.

НУЖНО ПОМНИТЬ, ЧТО ПРИ ПЕРЕЛОМАХ ПОЗВОНОЧНИКА ЖИЗНЬ БОЛЬНОГО В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ ЗАВИСИТ ОТ ТРАНСПОРТИРОВКИ!

ПЕРЕЛОМЫ КОСТЕЙ ТАЗА. Переломы костей таза относятся к числу очень тяжёлых, так как часто сопровождаются повреждением внутренних органов, кровотечениями и шоком. При транспортировке пострадавшего ему придают такое положение, при котором возникает минимум болевых ощущений.

Транспортировка осуществляется в положении больного на спине с полусогнутыми в коленных и тазобедренных суставах ногами. При этом бёдра несколько разводятся в стороны, а под колени подкладывается валик, сделанный из подушки, одежды или любого подвернувшегося материала.

Транспортировка больного производится на ТВЕРДОМ ЩИТЕ после проведения противошоковых мероприятий (снятие болей, остановка кровотечения).

Луч дороги(1965–1979)

Чудесное со мной

Чудесное со мной не происходит.
Как будто зареклось происходить.
Как будто крест поставило на мне
Чудесное. И вот что я придумал.
Надел резиновые сапоги,
В карман плаща два яблока засунул,
Купил журнал «Умелый пчеловод»
И в поезд сел до станции Голутвин.
И через полчаса произошло
Со мной чудесное. Ко мне подсела
Блондинка девушка в плаще с болонкой
И съела оба яблока моих.
Потом она на время попросила
Журнал «Умелый пчеловод», чтоб дома
Его прочесть спокойно под торшером,
Поскольку увлекалася сама
Парашютизмом. Телефон дала мне,
Чтоб я звонил ей, как найдет охота.

Потом вошли Четыре Контролера
И попросили показать билет.
Я показать билет им отказался
Категорически. За что меня
Они по всем вагонам провели
И девушкой-блондинкой попрекали.
Вот почему с тех пор я знаю точно:
Чудесное со мной не происходит.
А если происходит иногда,
Кончается необычайно глупо.

Большой разлив у Серпухова

Казалось, что трубу прорвало в бане!
Автобус по дороге насыпной
Скользил канатоходцем над водой,
Внизу, меж телеграфными столбами,
Как невода, плескались провода.
Не снова ли, как в давние года,
Потоп всемирный? Дело было темным.
И старожилы говорили: «М-да,
Такого половодья не упомним».
А Серпухов гудел как балаган,
Играли лужи в море-океан,
Бабули в них искали ходу-броду…
А тракторист орлом врезался в воду! –
Летели брызги что лебяжий пух,
Шел пар от стен, и теплый банный дух
Мешался с острым запахом апреля.
Загадывал хотение Емеля
И зажмурял глаза – считал до двух.
Но щекоталось! Право, невдомек –
Что там такое? Думать было впору,
Что по щеке нахальный паучок
Прогуливался, как по косогору,
И золотую пряжу из брюшка
Вытягивал, как фокус из мешка,
Ошеломляя блеском, – и в зените
Соединясь, пульсировали нити,
От век прозрачных лишь на полвершка!
Нашатыря чудовищные дозы
Шибали в нос, но не могли уже
Волшебной отвратить метаморфозы:
Окно в полуподвальном этаже
Открылось (словно высохшие слезы –
Потеки и разводы на стекле),
И старикашка Ной, педант сердитый,
Наружу глянул, бледный и небритый,
И вглубь отпрянул, и исчез во мгле.
Все по веленью щучьему сбывалось,
Мелькало и смеялось, и свивалось
В орнаменте облезлом и цветном,
Грязно-зеленом, розовом и пегом;
И голуби кружили над ковчегом,
Над юным, самодельным кораблем –
И не прельщались бездной, над которой
Плескалось солнце рыбой красноперой
В аквариуме светло-голубом.

Цыганка

С теплом не успели проститься,
И вот уже лету – каюк.
Студент потянулся в столицу,
Цыгане подались на юг.
Идет электричка до Тулы,
Холодный туман за окном.
Ну ладно, доедем дотуда.
А может, и дальше махнем?
Цыганка, смоленые очи,
Свободы упрямая дочь!
Другим ворожи, коли хочешь,
Но мне головы не морочь…
С годами твой взгляд все недужней,
Рассказ еще больше нелеп,
Невнятней еще и натужней
Идет предсказанье судеб.
Печальней еще и ненужней
Звучит обновленный прогноз:
Сулишь повышенье по службе…
Но это же все не всерьез!
Идет электричка до Тулы.
Контроль пошумел – без вреда.
Ну ладно, доедем дотуда:
А там, а оттуда – куда?
Беспомощен путь твой, сивилла,
Убога дорожная снедь.
Цыганка, скажи, ты любила?
Наверно ж любила – ответь.
Кого? Офицера иль вора?
…Не слушает, не говорит.
И черный рассеянный ворон
Над рощей осенней парит.
Парит неподвижно, похожий
На масти трефовой туза…
Ты что же, сестрица, ты что же
Отводишь и прячешь глаза?
Ах, бросить, уйти, в самом деле,
Сиротством тоску утоля!
Мне тоже – вот так! – надоели
Дождливые эти поля.
Уедем, уедем, уедем,
К днестровским уйдем берегам –
Ходить по базарам с медведем,
Курей воровать по дворам.
И снова – верста за верстою –
Такое поищем житье,
Где солнце затмит пестротою
Цыганское платье твое.
Ах, дальше от осени хилой,
От края простуд и могил,
Где ты никогда не любила,

Где я никогда не любил.

Кенгуру

Когда первые европейцы ступили на австралийский берег, они увидели там странное животное и спросили у местных: «Как называется это странное животное?» На что местные, естественно, ответили: «Кенгуру», т. е. по-австралийски: «Не понимаем вас».

Факт
…И побрел он в тоске и в тумане,
И очнулся на тех берегах,
Где скакали безрогие лани
Почему-то на задних ногах.
«Это что же, друзья-иноземцы?
Объясните мне эту муру!»
И ему отвечали туземцы:
«Извините, мы вас кенгуру».
«Но тогда почему же при этом…
Почему, почему, почему?..»
«Кенгуру», – ему было ответом,
«Кенгуру», – объяснили ему.
Он тряхнул головою, подумал:
«Может быть, я в тифозном жару?
Что не спросишь у них – кенгуру, мол,
Отвечают на все: «Кенгуру».
И тогда он достал кошелечек,
Из того кошелечка – листок,
И свернул его ловко в кулечек,
И стряхнул сигарету в кулек.
И скакали безрогие лани,
Неизвестной свободы ища.
Терпеливые островитяне
Обступали его, вереща.
И стоял он в тоске и в печали
На великом вселенском ветру,
И туземцы ему отвечали:
«Кенгуру, кенгуру, кенгуру».

Левша

Левша сковал гвоздочки для подковок
Игрушке царской – аглицкой блохе.
Конечно, был он преизрядно ловок,
Но посвятил усилья чепухе.
Дается ж людям бесполезный дар!
Иной искусник не такое может:
Из маковинки сделает футляр
И внутрь пылинку-скрипочку положит.
Бес, не иначе, помогает им,
Чтоб искусить сопоставленьем ложным,
И делается малое – большим,
Великое становится возможным.
А все масштаб. Подумай: я и ты –
Из космоса, – и даже с самолета.
На нашу жизнь посмотришь с высоты –
Какая ювелирная работа!

Вдоль опушки

Бредут вдоль опушки коровы,
Спокойны и благообразны.
Они как невесты Христовы,
Отвергшие мира соблазны.
Дождь мочит, палит ли их зноем –
Их туши объяты покоем,
Гуртом ли их гонят иль строем,
Куда? – да не все ли равно им?
Объяты их грузные туши
Покоем; их зыбкие души
Под синею тучкой осенней
Витают, как пряжа паучья
По воздуху – или созвучья
Есенинских стихотворений.
Бредут вдоль опушки коровы,
К вечерней привыкшие дойке.
Шагает за ними суровый
Пастух в сапогах и ковбойке.
Забыв свой характер бодучий,
Бредут под осеннею тучей,
Темнеющей медленно тучей,
Стихи сочиняя на случай.
Какой такой, в сущности, случай?

Попутчица

Два дрогнувших, два мягких лепестка
Девичьих губ в морщинках нежной зыби.
Как будто отогнулся край цветка
Созревшего – и смялся на изгибе.
Узнав, я принимаю до конца
Твой каждый лепет, каждую причуду:
Ты – белый ствол, сережки да пыльца.
Я много раз встречал тебя повсюду.
В июльский зной, сомлев от комарья,
Невежей стоя в облаке соцветий,
На прутиках каких-то трогал я
Волокна, шелковистые, как эти.
Бояться ли каких-то адских мук?
А жизнь отдав, идти ли на попятный? –
Когда за насыпью искрится луг
И мечет нам в окно лучи и пятна,
Когда в купе такие сквозняки,
Что можно, даже сердцем не рискуя,
Нажав свободно, эти лепестки,
Как львиный зев, раскрыть для поцелуя.

Костер

Тяжелого состава гул.
Платформа. Переезд.
Шлагбаум, падая, блеснул,
Как штык наперевес.
Шуршат обходчика шаги
По щебню пустыря,
И прыгает вокруг ноги
Пятно от фонаря.
Безлюдье. Рельсов лунный лед.
И ветер вдоль путей.
И вновь остуда продерет
До дрожи, до костей.
Сквозь прежний пыл и прежний страх
Увижу я, застыв,
Как женщина стоит впотьмах,
Лицо отворотив.
Ее платок заиндевел,
И я не знал, как жить,
И ничего-то не умел
Спасти и изменить…
Шел снег. И прежде, чем уйти,
Решила ты в уме,
Что милосердья не найти
На всей земле-зиме.
Ах, как потом в слезах трясло,
Как худо без угла.
А людям надо лишь тепло.
А где достать тепла?
Такой мороз в ту ночь пылал,
Такой был лютый час,
Что и костер не согревал,
А только мучил нас.
Тянуло жаром от огня –
И стужей – со спины.
Затем так руки холодны,
Глаза опалены.

Над озером

Ну полно, Аленка! Устал я кричать и аукать.
Спустилося солнце за старые ели,
И в той стороне
Стало небо совсем полосатым,
И перед закатом
Нагретые волны сильней заблестели.
Вечерняя птица
Из зарослей шумно вспорхнула.
«Она утонула!
Сестрица твоя утонула!» –
Мне крикнула птица – и озеро перепорхнула
В три взмаха скользящих
И снова пропала
В кустах краснотала,
В дрожащей листве краснотала.
Аленка, ну выйди же!
Страшны мне эти загадки.
Вот тоже затеяла прятки!
Но ветер подул, и деревья в лесу зашумели:
«Вот здесь, в этой теплой купели
Найдешь ты ее –
В этой теплой и чистой купели».
Так значит…
Так значит, тебя эта заводь зеленая прячет!
Баюкает мглой, тишиною звенит, как в колодце…
И черный сомище
У ног твоих вьется,
Трава по рукам оплетает…
Ключи, пробиваясь со дна, все бормочут, щекочут,
Холодной волною глаза размывают,
Холодной, подводной волною глаза размывают.
Очнись же, Аленка!
Скорее от мест этих злых откочуем!
Село недалеко,
Успеем до ночи, а нет – так в стогу заночуем.
Всегда тебя слушаться стану,
Теперь – без обману,
А как набредем на малину,
То сам буду первый делиться.
В грозу на дороге,
Зимой без костра в холодину,
И что ни случится,
И мерзнуть, и мокнуть – не в горе! –
И пить из копытца –
Но не разлучаться,
Но не расставаться с тобою!
…Уже засыпают кувшинки,
И только, как стрелки,
Как маленькие пружинки,
По светлой воде
Все скользят и скользят водомерки…
(Песок остывает,
Осоку знобит у обрыва…)
Но сумерки медлят,
Не гаснет вода,
И прозрачное небо не меркнет,
По светлой по сонной воде
Скользят водомерки…
(Куда я пойду?)
Скользят и скользят торопливо…

Нищий

Стонут мои ноги, еле ходят,
И глаза мои болят, гноятся.
Добрые-то люди стороной обходят,
Доброты своей, видать, боятся.
Сгорбленная подошла старушка,
Желтыми глазами смотрит, плачет.
– Пойдем со мной, – говорит, – дедко.
– Куда это? – Беру тебя, значит.
– Со старостью ли берешь меня, бабка?
– Ой, со старостью, горе мое, горе!
– С хворью ли берешь меня, бабка?
– Ой, и с хворью, милый, со всей хворью.
Так идем под солнышком майским,
По дороге разговор гово́рим.
– Скоро ли дойдем, бабка?
– А и вскорем, – говорит, – милый, вскорем.

На берегах реки Увы(1976–1989)

У моря

Дочка на пляже отца зарывает в песок,
Зыбко и смутно ему, словно семени в грядке;
Что-то лепечет лукавый над ним голосок,
Смугло мелькают лодыжки, ладошки, лопатки.
Веки смежил он и в небо глядит сквозь прищур,
Пятки вперед протянул – фараон фараоном.
Девочка, став на колени, как жрица Хетсур,
Руки к нему простирает с глубоким поклоном.
Мечет в них дроты свои обжигающий Ра;

Тысячи лет не кончается эта игра.
Вот пододвинулась туча, и тень задрожала…
Где ж тонкорукая?
Краба смотреть убежала.

Крымская бабочка

У вечности всегда сухой закон.
Но каплет, каплет жизни самогон,
Переполняя пифосы и фляги.
И – времени послушные волы –
Вытягивают на берег валы
Тяжелые возы горчащей влаги.
Не трезв, не пьян, брожу я целый день.
Тень-тень, мне каплет на уши, тень-тень.
А за холмом прибрежным, в травном зное,
Мне бабочка ударилась в лицо:
Да это же, ей-богу, письмецо
С оказией!.. А вот еще другое!
Замри, я говорю, замри, присядь!
Дай мне судеб известье прочитать,
Куда ты снова ускользаешь к шуту?
Чего ты хочешь, не понять никак:
То вверх, то вниз крылом, то так, то сяк,
И тыща перемен в одну минуту.
Так кто из нас хлебнул: я или ты?
Помедли, воплощенье суеты,
Не мельтеши, дай разобрать хоть строчку, –
Пока шуршит маслина на ветру
И за пригорком – к худу ли, к добру –
Прибой на нас с тобою катит бочку.
Не трепещи: ведь я тебя не съем.
Не торопись к татарнику в гарем
Мелькать в кругу муслиновых созданий.
О Мнемозина! восемнадцать лет
Тому назад ты родилась на свет:
Прекрасный возраст для воспоминаний!
Они мелькают, вьются… Как тут быть?
Чтоб их понять, их надобно убить!
Но чем злодействовать, не лучше ль выпить?
Ого! какой сверкающий глоток:
В нем Иппокрены жгучий холодок,
И страшный Стикс, и будничная Припять.
Да, нас поила общая струя,
Я бражник твой, капустница моя,
И капля есть еще в кувшине нашем.
Пусть нам Хайям на дудке подсвистит
И подбренчит на арфе царь Давид –
Давай кадриль несбывшегося спляшем!
Закружимся над солнечной горой,
Где вьется мотыльков беспечный рой,
Над серою иглою обелиска,
Над парочкой, уснувшей под кустом,
Над грузовым, грохочущим мостом,
Над Самаркандом и над Сан-Франциско;
Закружимся над мертвенной луной
(Ее обратной, скрытой стороной),
Над горсткой угольков в кромешной яме,
Над догмами, над домиком в Москве,
Где русский йог стоит на голове
И смотрит в вечность трезвыми глазами.

Памятник

Я оглянулся и увидел вдруг:
Все люди заняты одним и тем же –
Выделываньем мыльных пузырей.
У каждого прохожего – тростинка,
В которую он дует, отстранясь
От суматохи уличной и локоть
Ревниво оттопыря. Пузыри
Срываются, толкаются, танцуют
И, разлетаясь, наполняют воздух
Неслышным звоном. Этих тянет вдаль,
А тех к земле. (Бывают и такие,
Что могут ногу отдавить, как гиря!)
Иные – не легки, не тяжелы –
В срединном воздухе, роясь, толкутся
Среди себе подобных пузырьков.
А если глянуть сверху – жизнь кипит
И пенится как чаша!
«Мир – пузырь», –
Сказал философ Бэкон. Кто-то там
В незримую соломинку, незримый,
Усердно дует. Для чего все шире
И все опасней раздвигает он
Мерцающую сферу? Зря смеются
Над комиксами. Этих человечков
С растянутыми пузырьками реплик,
Прилепленных ко рту, мне жаль. Слова
Бессмысленны – но выдыханье уст,
В которое они заключены,
Священней фараонова картуша.
И если ставить памятник поэту,
То, верно, не с пергаментом в руках,
Как у того, кто ночью из друкарни
Бежал от разъяренных москвичей,
Чтоб сеять, где подальше, не со шляпой,
Не с шашкой и не с гаечным ключом,
А с бронзовой тростинкою у губ,
С надутыми щеками, и пускай

Стоял бы он в углу, как виноватый,
Отворотясь от улицы, а рядом
Лежал десяток мыльных пузырей,
Составленных, как ядра, в пирамиду.
И непременно чтоб неподалеку
Поилка с газированной водой…

Возлюбленные поэтов

1. Расставание

Illumina tenebras nostra Domina

«Приди, Мадонна, озари мой мрак!»
Влюбленных красноречье беспощадно.
Она, как лист, дрожит в его руках,
Как губка, клятвы впитывает жадно.
А Донну дорог лишь разлуки миг –
Тот миг, что рассекает мир подобно
Ланцету: он любимый видит лик
Сквозь линзу слез – так близко и подробно.
Он разжимает, как Лаокоон,
Тиски любви, узлы тоски сплетенной:
И сыплются в расщелину времен
Гробы и троны, арки и колонны.
И целый миг, угрюмо отстранен,
Перед находом риторского ража
Он, как сомнамбула иль астроном,
Не может оторваться от пейзажа
Планеты бледной. Он в уме чертит
План проповеди: «О, молчи, ни вздоха;
Не плачь – не смей!» – Увы, он не щадит
В ней слабости… А между тем дуреха
Глядит, глядит, не понимая слов,
Как будто в зеркало волны глядится,
И растворяется, как бред веков,
В струях его печальных валедикций…

2. Спящая

The blisses of her dream so pure and deep.

John Keats
Во сне она так безмятежна! Будто
Там, в этом сне, поверила кому-то,
Что будет мир ее красой спасен.
Отвеяна от ложа скорбь и смута,
Покоем и лавандой пахнет сон.
Во сне она так беззащитна! Точно
Лесной зверек бездомный, в час полночный
Уснувший на поляне в темноте, –
Или птенец на веточке непрочной
В дырявом можжевеловом кусте.
Не просыпайся! Этот сон глубокий
Покрыл все недомолвки и упреки,
Как снег апрельский – слякотную муть;
Ты спишь – и спит дракон тысячеокий
Дневных забот. Как ровно дышит грудь
Под кисеей! Не все ль теперь едино –
Назвать тебя Психеей, Маделиной
Или соседкой милой? – Все равно;
Когда ты – луч, струящийся в окно,
И неумолчный шелест тополиный.
Пусть блики от витражного окна
В цвет крови или красного вина
С размаху мне забрызгают рубаху, –
Но этот воздух не подвластен страху,
И пурпура сильней голубизна.
Позволь и мне с тобою затвориться
В сон переливчатый, как перловица:
Не смерть в нем, а избыток бытия.
Не бойся! Спи, жемчужина моя,
Нам этот сон уже навеки снится.

3. Танцующая девушка

How can we know the dancer from the dance?

W.B. Yeats
Трещит цивилизации уклад,
Куда ни глянешь – трещины и щели;
Меж строчек новостей клубится ад,
И сами буквы будто озверели.
А ты танцуешь, убегая в сад,
Под музыку невидимой свирели.
Дракон, чтоб укусить себя за хвост,
Взметает пыль нелепыми прыжками;
Герои выбегают на помост,
Кривляются и дрыгают ногами.
А ты, как этот купол, полный звезд,
Кружишься – и колеблешься, как пламя.
Я помню ночь… Не ты ль меня во тьму
Вела плясать на берег, в полнолунье?
Не ты ль меня, к восторгу моему,
Безумила, жестокая плясунья?
Твоих даров тяжелую суму
Снесет ли память, старая горбунья?
О скорбь моя таинственная! Столь
Беспечная и ветреная с виду!
Какую затанцовываешь боль?
Какую ты беду или обиду
Руками хочешь развести? Позволь,
К тебе на помощь я уже не выйду.
Ты и сама управишься. Пляши,
Как пляшет семечко ольхи в полете!
Я буду лишь смотреть, как хороши
Движенья бедер в быстром развороте.

Что зренье? – осязание души,
А осязанье – это зренье плоти,
Подслеповатой к старости. Пока
Ты пляшешь, – как плясала без покрова
Перед очами дряхлого царька
Дщерь Иудеи, – я утешен снова:
Ведь танец твой, по мненью Дурака,
С лихвою стоит головы Святого.

«Если сон …»

Если сон –
подобие смерти
значит
пробужденье – рожденье
а мое беззаботное утро
воспоминанье
о радостном детстве
Я бываю самим собою
лишь одно мгновение в сутки
с каждым днем
оно наступает
на четыре секунды позже
Вечерами –
о, вечерами
на тебя я гляжу все печальней
словно чую
смерть моя близко
Приходи же с дарами святыми
с утешающим
тихим словом
дай мне губ твоих
причаститься
в них надежда
на воскрешенье

Дерево Перебора

…А это значит, что решив и выбрав,
Ты перед выбором предстанешь снова
И потому на много тонких фибров
Ветвится ствол желания любого.
Нет, ты не пыль в стихийном произволе,
Ты сознаешь, что средь густого бора
Случайностей есть Древо Перебора,
В котором – торжество свободной воли.
Оно же, впрочем, Древо Униженья
Свободной Воли, ибо так и этак
Твое желанье терпит пораженье
На каждом перепутье гибких веток.
Так или этак – лучшей половины
Лишается, стезю свою сужая,
И каждый миг, как язычок змеиный,
Раздвоенностью безысходной жалит.
О, если бы не мыслию растечься –
Не только мыслью, волком или птицей, –
Всей полнотою жизни человечьей,
Все дрожью жил совпасть и наложиться,
Чтоб испытать все то, что недоступно,
Недостижимо, чуждо, беззаконно,
Изведать все развилки, сучья, дупла
И все плоды вкусить от этой кроны!
Есть сладкая в Эдеме сикомора,
Есть темный кедр над пропастью Эрева.
Но только это Древо Перебора
И есть познанья истинное Древо.

Начало романа

В необъятной стране за могучей рекой,
Где шесть месяцев падает снег,
Жил один маслосмазочный и прицепной,
Крупноблочный, пропиточный и тормозной,
Противозамерзающий и выносной,
Сверхурочный один человек.
Жил он с личной своей многожильной женой,
Очень ноской, нервущейся и раздвижной,
Гарантийно-ремонтной и чисто льняной,
Не снимаемой без пассатиж;
И однажды родился у них нарезной,
Безбилетный, сверхплановый и скоростной,
Акустический и полупереносной,
Двухпрограммный печальный малыш.
Над его головой не светила звезда,
Осеняло его только знамя труда,
И шумели отравленные провода,
И шуршала над крышей его лебеда,
И стучал по ушам барабан.
Он учился прилежно – скользить и сквозить,
Коли надо – и мордой об стол тормозить…
Если это начало, позвольте спросить:
Чем же кончится этот роман?

REPUBLIQUE DE OUVA POSTE AERIENNE

Он мне достался, как счастливый сон!
Подарок дружественной нам вдовы,
Был с дачи, из-под Клина, привезен
Альбомчик старый с марками Увы.
Я ничего не ведал об Уве,
Я марки взял в постель – и перед сном
Смотрел на профиль горный в синеве
И самолетик с точкой под крылом.
И вдруг увидел: точечка растет,
Растет – и превратилась в парашют!..
И вот уже на землю стал пилот,
И отстегнулся, и, достав лоскут
Из куртки, вытер с подбородка грязь.
Вокруг дымилась жухлая трава.
Он оглядел пейзаж не торопясь
И мне сказал: «Республика Ува
Лежит на берегах реки Увы,
Которая, увы, давно мертва,
И нет там ни халвы, ни пахлавы,
Ни славы, ни любви, ни божества.
Ни ярко разрисованных цветов,
Ни рамочки, ни зубчиков над ней,
Ни этих мощно дышащих китов,
Ни этих вольно скачущих коней.
Не слышно на деревьях райских птах,
И не гуляют розовые львы, –
Лишь зайцы ходят в шляпах и плащах
По улицам республики Увы.
Лишь, оседлав свинью или козла,
Гарцуют всадники без головы –
Свидетели неведомого зла –
По улицам республики Увы.
Лишь во дворце харит и аонид,
За хвост подвешенная к потолку,
Селедка крутобедрая висит
И каждый час кричит свое ку-ку».
Он сплюнул и сказал: «Я все сказал.
Отдай же брату младшему альбом!»
И вдаль побрел, и вскоре точкой стал,
Исчезнувшей на фоне голубом.
Сгустилась постепенно синева
И проступили звезды над тропой, –
Когда с холма спустились три волхва,
И каждый вел верблюда за собой.

Подвиг умеренности

– О юноша, не запружай реки! –
Вскричал Хирон, с размаху осадив
Свой лошадиный круп над самой кручей. –
Ты свергнешь с высоты поток могучий
В долину; но бурлящих вод разлив
С навозом вместе и конюшни смоет.
Так стоит ли мутить волну?

Пастушья сумка отзывы

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *