Если скелет не держит

Как обрести стойкое положение в прямом смысле этого слова? Как держать равновесие в любой жизненной ситуации? Что предпринять, если сломан ваш главный внутренний стержень? О переломе позвоночника — читайте далее.

Факт. Как показывают собирательные аналитические сведения доказательной медицины, мужчины гораздо чаще женщин травмируют свой позвоночник: в общей сложности — около 82% от общей цифры пострадавших.

Классификация переломов варьируется в зависимости от характера травмы и числа разбитых позвонков. Они бывают:

  • изолированные (единичные)/множественные (переломы нескольких позвонков);
  • оскольчатые;
  • компрессионные;
  • переломовывихи;
  • компрессионно-оскольчатые;

Кроме того, существуют переломы осложненные с поражением спинного мозга и неосложненные.

Причины возникновения переломов шейных позвонков:

  • ныряние (так называемая «травма ныряльщика”);
  • дорожно-транспортные происшествия;
  • падение.

Факт. Позвоночник зрелого человека способен выдержать вертикальную нагрузку до 400 кг! Такую прочность ему гарантирует тканевая жидкость, которая заполняет зону межпозвонковых дисков; а напряженные мышцы тем временем их удерживают в одном положении, создавая биоструктуру, подобную бетонной конструкции. Однако при резком подъеме тяжестей с течением времени позвонки могут раздавить диск — тогда образуется грыжа.

Последствиями перелома позвоночника являются следующие симптомы:

  • болевой синдром;
  • слабость, онемение, потеря двигательной активности в конечностях;
  • в тяжелых случаях при травмах шеи — восходящий отек и нарушение функции дыхания и сердцебиения;
  • нарушение функции тазовых органов.

Факт. Широкую известность получил смелый поступок вратаря «Манчестер Сити” Берта Траутманна в 1956-м году. Во время футбольного матча он получил от нападающего противника удар по шее коленом. Но Траутманн, с переломом шеи, мужественно остался стоять на воротах финальные четверть часа и помог отвоевать у противников призовой кубок.

Диагностика представляет собой следующий ряд обследований:

  • рентгенография шейного отдела позвоночника;
  • КТ (компьютерная томография);
  • МРТ (магнитно-резонансная томография).

Лечение перелома позвоночника

При переломе шейных позвонков со смещением врач проводит пациенту скелетное вытяжение за теменные кости.

При переломах I-й степени без смещения позвонков оперативное лечение не требуется. Больной должен носить филадельфийский воротник на протяжение 1-1,5 месяцев с последующим повторным обследованием.

Операцию нейрохирург назначает в следующих случаях:

  • при нестабильных переломах позвонков;
  • при оскольчатых переломах;
  • если консервативные приемы (вправление посредством скелетного вытяжения) не дает должных результатов.

Суть операции заключается в стабилизации шейных позвонков.

Факт. Продолжительность существования одной костной клетки приравнивается к 25-ти годам. А значит — в течение всей жизни массе костного вещества свойственно меняться.

Причины возникновения переломов тел грудных и поясничных позвонков:

  • падение с высоты;
  • при ударе спины увесистым грузом;
  • при ДТП.

Факт. Гибкость – физиологическая способность человека, которая при условии систематической физической нагрузки развивается в продолжение всей жизни, что способствует не только укреплению позвоночного столба, но и общему восстановлению всего организма.

Реабилитация после перелома ноги

Если после снятия окончательной повязки возникает отечность, врач может порекомендовать использование мазей, физиотерапию, лечебную гимнастику. Мы не рекомендуем пытаться избавиться от отека народными методами. Грамотное лечение, подходящее в конкретном случае, может назначить только квалифицированный специалист.

Восстановление после перелома можно пройти в отделении реабилитации ECSTO. Здесь представлен полных комплекс процедур, методик и аппаратов, позволяющих вернуть пациента к привычной жизни в самые короткие сроки.

Как правило, сроки восстановления после перелома нижней конечности находятся в пределах от одного до нескольких месяцев.

Проходить восстановительное лечение после позвоночно-спинномозговой травмы рекомендуется в профильных стационарах и реабилитационных центрах, специализирующихся на комплексной реабилитации и консервативном лечении.
Узнать cтоимость реабилитации…
Комплексное лечение позволяет добиться положительных результатов в самое короткое время и значительно облегчить боль в процессе выздоровления или восстановления после операции или травмы.
Где можно пройти комплексное лечение?
Благодаря курсу процедур из иглорефлексотерапии, массажа и физиотерапии можно достичь снижения боли, улучшения подвижности, нормализации общего состояния.
Где можно пройти курс?

На сегодняшний день существует отдельное направление лечения травм спинного мозга — малоинвазивная хирургия:

  • малая травматичность и точность;
  • минимальный риск осложнений;
  • малый период восстановления после операций.

Узнать больше…

В случае получения травмы спинного мозга, лечение должно начинаться незамедлительно, – это позволит сохранить или восстановить двигательные и чувствительные функции организма. Спинальная травма, как правило, оставляет за собой серьезные последствия в отношении нервно-двигательной системы, которые в дальнейшем придется восстанавливать. Но если это окажется невозможным, последствия травмы придется преодолевать в процессе комплексной реабилитации, позволяющей человеку адаптироваться к новым реалиям жизни в эмоционально-психологическом, социальном и бытовом смысле.

Симптомы переломов позвоночника в грудном и поясничном отделах:

  • боли при движении туловища;
  • боли при прикосновении к зоне поврежденного позвонка;
  • боли опоясывающего характера;
  • нарушение функций тазовых органов;
  • потеря чувствительности ниже уровня перелома.

Где точно знают, что делать при переломе позвоночника?

В Медицинском доме Odrex принимает высококвалифицированный нейрохирург, который готов оказать вам экстренную помощь даже в самых тяжелых случаях. В клинике владеют всеми прогрессивными методами оперативных технологий, здесь имеется в наличии укомплектованная по европейским стандартам диагностическая база и практикуются общепризнанные в мире современные подходы лечения.

Диагностические обследования — аналогичны, как и в случае с переломами шейного отдела. Они включают:

  • рентгенографию шейного отдела позвоночника;
  • КТ (компьютерную томографию);
  • МРТ (магнитно-резонансную томографию).

Диагностика

Предварительный диагноз может быть установлен при клиническом осмотре специалистом места повреждения, однако для уточнения диагноза необходимо провести рентгеновское исследование, которое позволяет определить точную локализацию и характер перелома. Если линия перелома проходит через сустав, необходимо выполнение компьютерной томографии.

Круглосуточное диагностическое отделение Европейской Клиники Спортивной Травматологии и Ортопедии (ECSTO) оснащено самым современным оборудованием, которое позволяет точно и в короткие сроки поставить диагноз и незамедлительно приступить к лечению.

Диагностика переломов у кошек и собак комплексная.

Проводится неврологическое обследование специалистом, исключаются сопутствующие патологии: скопление воздуха или крови в плевральной полости, оценивается возможность внутренних кровотечений и разрывов органов. Такое обследование позволяет установить локализацию повреждения, определить тяжесть травмы.

После проведения клинического неврологического обследования, проводится инструментальное: рентгенография, миелография, лабораторное исследование ликвора, компьютерная томография или МРТ.

Первая помощь при переломе позвоночника

При травме позвоночника необходимо вызвать скорую помощь и ни в коем случае не следует сажать пострадавшего, ставить его на ноги или пытаться самостоятельно вправить позвоночник. Не следует трогать и переворачивать пострадавшего. Если окружающая обстановка представляет собой смертельную опасность, необходимо уложить пострадавшего на живот на носилки или какой-нибудь плоский предмет и осторожно вынести из опасного места.

В настоящее время выделяют консервативное и хирургическое (оперативное) лечение.

Лечение

При переломе позвоночника I-й степени врач назначает больному ношение специального корсета в течение 3-4-х месяцев.

Операцию нейрохирург назначает при следующих показаниях:

  • нестабильных переломах;
  • оскольчатых переломах;
  • если пациента надо быстрее вернуть в строй и исключить вариант его пребывания без движения в течение 3-4-х месяцев.

Суть операции заключается в стабилизации грудных и поясничных позвонков.

Альтернативой хирургического лечения позвоночника является строгий постельный режим на протяжение 4-х месяцев с повторным обследованием. Недостаток строгого постельного режима — отсутствие гарантии правильного сращения перелома.

Вопрос-ответ:

Сколько занимает реабилитационный период после операции на позвоночнике?

Выписка из стационара происходит уже на 3-5-й день, а время полного восстановления зависит от степени тяжести перелома.

Обязательно ли соблюдать постельный режим при консервативном лечении?

Да, если не соблюдается постельный режим, может произойти рассасывание тела позвонка при вертикальных нагрузках, а затем — деформация спинномозгового канала и как следствие — проявление невротических расстройств. Эти проявления получили название — болезнь Кюммеля.

Почему не надо переживать перед операцией?

Медицинский дом Odrex располагает подходящей базой-инструментарием, все импланты вводятся в позвоночник под контролем современного рентген-аппарата и, безусловно, немаловажно, что сам процесс оперативного вмешательства проходит под внимательным руководством профессионального опытного нейрохирурга высшей категории.

Самое скучное на свете, как говорила Ахматова, чужой блуд и чужие сны. Я бы еще добавила: и чужие болезни. А теперь обо всем подробнее.

ЧП под Вязьмой

Я — не Тина Канделаки и не мчалась в Ниццу на «Феррари» с олигархом. С нашей аварией все прозаичнее. Курс соседского рубля так заколебался и достал родных в Белоруссии, что я взяла на пару дней отпуск, и мы ранним сентябрьским утром выехали к родителям и их сиделкам со всякой помощью.

ДТП случилось под Вязьмой в полдевятого утра. У мужа Сережи — царапина (был пристегнут). Я спала на заднем сиденье, чтобы сменить его за рулем — перелом позвоночника. Как потом вздохнет врач: «Удачный».

Попробовала сесть, не получилось. Машина — в лепешку, но моя задняя дверь чудом открылась. Полиция и «скорая» приехали быстро. Начался разбор полетов и заполнение протоколов. Меня как-то перетащили на носилки. Первая неловкость — за свой вес: шестьдесят кг с хвостиком, им ведь тяжело.

Повидавшая жизнь-нежизнь «карета» довезла до приемного покоя районной больницы. Женщина-фельдшер кладет на живот мою сумку, предварительно проверив, что я в сознании, и уезжает на следующий вызов. Зябко в коридоре. Пахнет сквозняком и ремонтом.

Громкие санитарки повезли на раздачу овсяную кашу — лучший завтрак во всех больницах.

Хочется закрыть глаза и ни о чем не думать. Первое испытание — меня, как куль с мукой, кто-то как-то перекатывает на холодный рентгеновский стол. И обратно.

Голос сообщает диагноз и просит собрать ходячих, чтобы поднять больную на второй этаж. Это значит, меня. Лифт тут только числится лифтом, но не работает.

Полечу на трамвае

В палате — две соседки. Сокамерницы. Одна, молодая, «кустодиевская мамаша», со сломанной ногой бойко обращается с костылями. Вторая, бывшая очень интеллигентная женщина с короткой седой стрижкой и свежими швами на голове («это мой сожитель побил»), к счастью, на ногах. Хитрованистый мозг прикидывает: если что, эта подаст или позовет.

Теперь надо собраться с силами и взять в руки телефон. Сын уже выехал из Москвы, Сережа позвонил ему первому…

Сказать уверенным голосом маме: все хорошо, но сломалась электрика в машине, сейчас нас тащат обратно в Москву. Так что не ждите к ужину. Но на днях передадим все, что надо… В ближайшее время теперь вряд ли смогу приехать: в России, ты же знаешь, серьезные выборы.

Потом надо позвонить на работу и весело протараторить: я тут пару деньков в Вязьме поваляюсь, вы уж там пока без меня…

Заходит палатный врач: вот адрес ортопедического салона в Москве, ваши родственники должны немедленно купить корсет и привезти его сюда. Как минимум неделю нельзя шевелиться, а там видно будет. Ни о каком переезде в Москву не может быть и речи. Надо посмотреть, что еще выстрелит, когда шок пройдет.

Неделю — так неделю

Вскоре у кровати объявился следователь Игорь и стал восстанавливать картину аварии с моих слов. Потом вдруг перешел на шепот. Я плохо слышу, опять провалилась в никуда. Но такое слышать надо: «Немедленно отсюда уезжайте. На моем участке за сутки бывают в среднем две крупные аварии. Я всем говорю, нельзя при международной трассе держать такую бедную больницу, где, кроме рентгена и анальгина, ничего нет». Потом уже нормальным голосом: «Скоро приедет из милиции ваш муж».

Тут до меня стало доходить, что так не пронесет и надо собраться с духом и позвонить главному редактору. Что таить, у «Российской газеты» — мощный ресурс, уникальный медицинский обозреватель Ирина Григорьевна Краснопольская и совершенно потрясающие по чуткости коллеги-друзья-начальники. Они немедленно развили бурную деятельность и стали решать, как доставить нетранспортабельную меня в Москву. Может, вертолетом? Уточнила, во сколько это обойдется. 5 тысяч долларов?! Ни за что! Ни редакцию, ни семью разорять не будем. За такие деньги лучше на трамвае до Москвы поеду. Потом мой случай, кажется, не смертельный. Я же живая.

Через несколько минут бодрых разговоров опять все стало все равно. В придачу никак не могу устроить голову на подушке, мешают шейные боли.

Два банана до зарплаты

Сквозь дрему слышу телефонный разговор молодой мамы с мужем, который остался дома с годовалым ребенком: «Ты почему только два банана ему купил? Надо было три. Я с Наташей с пятого этажа договорилась, она одолжит нам тысячу рублей до конца месяца».

Бывшая питерская, хорошо отмытая, с прекрасной речью соседка начала жалеть, что не может оставить никому свой адрес, потому что не знает, где будет. Завтра ей привезут в палату телевизор. Ого, мелькнула в голове. Потому что телевизору тоже негде жить, добавила она… Ее мечта: когда выйдет из больницы, непременно купит сто граммов сырокопченой колбасы.

Стала вспоминать, а где же моя сумка? И как я должна дать денег этим женщинам, чтобы не обидеть их. А как только появится в палате муж или сын, пусть идут и немедленно покупают колбасу. У человека ведь одна-единственная мечта!

А я ведь до зарплаты уже не одалживаю тысячу и давно не смотрю в кошелек перед тем, как купить бананы. Мне хотелось их всех вместе с больницей удочерить, усыновить, помочь. И не только их.

Самое печальное объявление года я прочитала минувшим летом в ста километрах от Москвы в Талдомской районной газете, которое ставит безнадежный диагноз обществу и его ценностям лучше любого социолога.

Это же как надо умудриться поменять клеммы с плюса на минус, чтобы требующий огромных знаний, вечной ответственности за чужую жизнь труд врача стоил столько же, сколько и подсобного рабочего, куда часто и бомжей берут?

Пришла медсестра, сделала обезболивающий укол. Доктор еще раз напомнил про корсет… Дался ему этот корсет: когда я еще встану… Нянечка принесла суп на обед и рассказала, что она ни за что не работала бы за несколько тысяч, но тут поесть можно да еще больные что-нибудь подбросят.

В эту минуту до меня стало доходить, что даже воду выпить, не поднимая головы, для меня проблема — могу только как младенец — через соску… Когда я косым глазом увидела цвет судна под соседней кроватью, мне показалось, что лучше я умру, чем прикоснусь к чему-то подобному.

Вскоре объявились мои мужчины и пошли с большим списком в аптеку и в магазин.

Все, что мы везли родителям в Белоруссию, изъятое из разбитой машины, с легкой душой оставили в Вязьме.

Болезнь — это тоже жизнь

На следующий день из Москвы за мной пришла «скорая помощь».

Это было красивое явление столичных докторов (лучших отправили!) в мою обездоленную Вяземскую центральную больницу. Владимир Иванович вместе с фельдшером Сашей ловко упаковали меня на вакуумные носилки (тут таких и не видели), профессионально с водителем снесли с лестницы.

И когда мы 200 километров мчались с сиреной в Москву, ясно представляла, что так же, наверное, люди лежат в гробу, скрестив руки на животе, успокоившись, освободившись от всех и от всего. Не надо просыпаться, успевать, отчитываться, отвечать, жюрить, любить, беспокоиться, заботиться, соответствовать, стремиться… Думать — в конце концов. Люди, как листья на деревьях, осенью упали, весной новые появятся.

Наконец-то, я поняла своего хорошего знакомого отца Иоанна, который минувшей весной прислал мне из Института Вишневского невероятную SMS-ку: «Жду операцию, пребываю в состоянии счастья». Потом при встрече пояснил: «Представьте, Бог вас положил на операционный стол, как на верстак, и решил руками хирурга усовершенствовать». Болезнь — это тоже жизнь. Нельзя полагать: вот выздоровею, тогда начну жить.

Хорошо, что это случилось со мной, а не с кем-то из моих близких. Я сильная, я все перенесу. Правда, говорят, любую боль можно перенести, если она чужая.

Пришло облегчение — наконец-то, ЭТО случилось.

Я отношу себя к материалистам, всегда ближе точка зрения нобелевского лауреата Виталия Гинзбурга, чем чья-то иная, но я уже жила ожиданием беды.

У меня по несколько лет всегда буйствовали без пересадки орхидеи в кабинете, летом они все опустили уши и отказались больше цвести. В ночь, когда мы выезжали в дорогу, увидела сон и помню его как явь. Я всю жизнь во сне летала-парила. Тут — серый день, невидимая сила отрывает меня от земли и несет высоко, под облака. Мне абсолютно не страшно и покойно. На пути попадается одна-единственная зеленая яблоня и останавливает вознесение своими ветками. Неосязаемый кто-то возвращает меня на бабушкин двор, но не опускает совсем на землю. А я просыпаюсь с мыслью: интересно, а что со мной будет дальше?..

Дальше был Институт скорой помощи имени Склифосовского.

Сотрудничаю со следствием

Я всю дорогу уверяла доктора со «скорой» и его начальство в ЦКБ, Ирину Аскольдовну Егорову, что меня надо везти именно в Склиф, что меня там ждут.

В приемном покое меня не ждали и оформили как самотек. Слишком много людей принимали участие в моей судьбе. Вернее, ждали в нейрохирургии, а мы обратились в травматологию.

Тем чище оказался эксперимент.

Приемный покой Склифа произвел впечатление. Как в хорошем западном фильме, меня на каталке перевозили от одного прибора к другому, от одного специалиста к другому: рентген, компьютерная томография, УЗИ (повреждения внутренних органов — нет, есть камни в желчном пузыре; я об этом знаю ровно столько лет, сколько существует УЗИ) . ЭКГ — сердце в порядке. Только пару раз услышала: вам категорически 10 месяцев нельзя употреблять ни капли спиртного. И все время хотелось сказать: ладно, без проблем, но почему нельзя? Наконец-то, до меня дошло, что эти слова говорят следующему за мной по маршруту «нетрезвому побитому мужичонке, подобранному на улице», подсказал «мой водитель» санитар Володя.

Наконец-то, все звонки и просьбы срослись, я догадалась об этом, когда к моей каталке подошла целая группа врачей во главе с директором Анзором Хубутия. Я зачем-то много говорила, будто стремилась доказать, что мне не отшибло память. При этом не могла выдавить из себя никакую жалобу на состояние здоровья. Все хорошо. Я живая. Вы же видите. Сделала полушутливое заявление: в юриспруденции есть понятие — сотрудничать со следствием, чтобы скостить срок. Обязуюсь сотрудничать с медицинской бригадой, чтобы скостить свой срок на больничной койке.

Встань и иди

А потом настал час правды. Я осталась наедине с нейрохирургом Андреем Гринем. Вечер пятницы, значит, его откуда-то вызвонили друзья, Людмила Ивановна Швецова, чтобы на случай операции именно он взялся за работу.

— При вашем осложненном компрессионном переломе первого поясничного позвонка ситуация 50 на 50. Можно делать операцию, а можно попробовать и без. Я бы себе не делал, сам бы справился.

И я справлюсь, думаю про себя. Зря, что ли, многие годы вместо обеда бегаю на йогу в фитнес-клуб.

— Я студентам говорю: если не задет спинной мозг, мы пациента непременно поставим на ноги. У меня есть летчик, который после перелома по-прежнему летает… Я завтра к вам еще зайду.

Полушутливый вопрос Гриня: «Сжимать зубы от боли умеете?». Такой же ответ: а какая женщина не умеет этого. А дальше невероятное: » Я вам покажу, как надо вставать»

Меня подняли на пятый этаж в отделение нейрохирургии к Олегу Валерьевичу Левченко, поместили в отдельную палату (жизнь компенсировала Вязьму) рядом с постом медицинской сестры. Уговорила мужа пойти домой и поспать хоть первую ночь и прийти рано утром умыть меня.

Суббота. Андрей Гринь должен улетать на Сахалин читать лекции коллегам, но перед отлетом, как и обещал, заходит ко мне.

Полушутливый вопрос: «Сжимать зубы от боли умеете?». Такой же ответ: а какая женщина не умеет этого.

А дальше — невероятное: — Я вам сейчас покажу, как надо вставать.

— Но все другие врачи говорят, что месяц не надо этого делать, — на всякий случай информирую я главного нейрохирурга Москвы. — А тут только третий день.

— А вы при них этого и не делайте, — не возражает Гринь.

Как я благодарна Андрею Анатольевичу за тот подъем с поворотом на живот, буквой «Г» сползая на пол… Я смогу обходиться без сиделки!

Потом он так же весело показал несколько упражнений на вытяжку, повиснув тут же на двери…

С понедельника ко мне стала приходить Галина Владимировна и учить шевелить сначала пальцами ног, кистями рук. Я ведь никому из них не могла сказать, что втихаря встаю, держась за стенку.

Как Ельцин работал с документами, так я начала работать со своим телом, включая мозги.

Не скажу, где наш партизанский отряд

Чтобы жить было веселее, уговорила заодно удалить мне и желчный пузырь с камнями (все равно без дела лежу, а то когда еще у меня в жизни найдется для этого время). Меня перевели во вторую хирургию, и Луцык Константин Николаевич с Зиняковым Сергеем Александровичем сделали все изящно методом лапароскопии. Правда, опять пришлось потерпеть. А, одной болью больше… (через два месяца в Германии профессор Вольфганг Келлинг — его дядя как раз изобрел этот метод — будет стараться запомнить фамилию Лу-цык, впечатленный качеством работы московского хирурга).

На 18-й день я выписывалась из Склифа, и, естественно, встал вопрос благодарности. Повезло придумать: вместе с моими друзьями из белорусского посольства и ресторана мы устроили фестиваль белорусской еды. Два отделения на обед пробовали драники и колбаски, запивали березовым соком, а знаменитую зубровку оставили на новогодний корпоратив. В институте — ни-ни спиртного. Что, впрочем, сильно радует.

Дальше меня «повели» уже в поликлинике травматолог Анастасия Александровна Буслаева и еще один Андрей Анатольевич (сразу отметила, не зря тезка талантливого Гриня) — Балашов, заведующий неврологическим отделением.

Мне три жизни теперь надо прожить, чтобы отблагодарить всех людей — друзей, коллег, врачей, родных, которые меня во всех смыслах ставили на ноги.

На деликатный вопрос, когда выйдешь на работу, отшучивалась: когда сяду, тогда и выйду. При переломе позвоночника где-то после четырех месяцев можно без опаски садиться. Так как я живу «по Гриню», то пробую делать это раньше.

Потом был реабилитационный центр имени Герцена в Кубинке, где свежий воздух, диета, бассейн и лечебная физкультура продолжили вершить доброе дело. Я смогла там наклониться и натянуть сапог на ногу! Еще одна победа и степень независимости.

Когда же мне стали делать массаж спины и шеи, я вынуждена была сделать заявление: «Все равно не скажу, где находится наш партизанский отряд».

Вообще реабилитация и физиотерапия — это отдельная песня.

В силу сложившихся дальнейших обстоятельств она прозвучала для меня на немецком языке.

Но об этом — в следующий раз.

Цифры и факты

Самое печальное объявление года я прочитала минувшим летом в ста километрах от Москвы в Талдомской районной газете, которое ставит безнадежный диагноз обществу и его ценностям лучше любого социолога.

Вакансии центра занятости:

Водитель погрузчика — 20 000;

Трагедия произошла в обычной образовательной школе в Люблино. Ученики 9 «Г» класса решили поиздеваться над девочкой Ангелиной. Сначала подростки пытались выхватить у нее из рук сумку, потом стали толкать и ставить подножки. А затем, под улюлюканье толпы, предводитель «стаи», Стас, схватил Ангелину за ногу и резко дёрнул. Когда девочка упала навзничь, раздался дружный смех. Подростки продолжали смеяться, когда девочка не смогла не только подняться, но и вздохнуть. Проходящие мимо школьники услышали, как Ангелина жаловалась на сильную боль в спине. Кто- то побежал за учителем. Приехала «скорая».

Любой медик знает, что при травме позвоночника перемещать пострадавшего надо с особой осторожностью. Для этого есть специальные носилки. Но приехавший врач настоял, чтобы Ангелина поднялась и сама пошла к машине скорой помощи. Ее лишь под локоть поддерживал медбрат.

Адвокат девочки, Шота Горградзе, рассказал, что в ходе обследования Ангелине был поставлен диагноз: компрессионный перелом позвоночника. По его словам, возмущенный действиями врача отец Ангелины написал на него заявление, и медика дисквалифицировали на полгода.

Классный руководитель вкупе с директором школы, Галиной Мирандовой, отреагировали на ситуацию, считает адвокат, крайне странно: администрация, якобы, провела школьное собрание, где подросткам объяснили, насколько нехорошо повела себя Ангелина – создала всем столько проблем. Досталось и ее родителям, которые решили «вынести сор из избы» и наказать издевавшихся над дочерью подростков. В результате многие из школьников перестали вообще общаться с Ангелиной. Ей объявили заочный байкот.

Отец Ангелины, Андрей Юрьевич, в свою очередь рассказал, что тот самый подросток, Стас, что дернул дочь за ногу, даже не извинился. Ни услышали девочка и ее родители и слов сочувствия от других мучителей, кто присутствовал при травле.

В первые дни после ЧП администрация школы еще пыталась «вразумить» родителей пострадавшего ребенка. В ход шли доводы, что обидчик девочки –

несовершеннолетний и что добиться наказания не удастся. Инспектор по делам несовершеннолетних в срочном порядке побывала в семье Стаса и вынесла вердикт: семья интеллигентная, отношения родителей и сына нормальные. А вот Андрей Юрьевич говорит, что подросток меняет уже не одну школу.

По словам родителей Ангелины, администрация школы всячески пытается замять дело – например, с камер видеонаблюдения в школе неведомым образом исчезли записи, которые были сделаны в тот злополучный день.

Но скрыть трагедию теперь уже не удастся. На произошедшее обратил внимание Следственный комитет. Руководитель управления по взаимодействию со СМИ Владимир Маркин заявил: «Мы обязательно займемся этой историей, она теперь уже будет иметь уголовный оттенок».

Владимир Маркин напомнил, что случай, закончившийся судебным разбирательством, когда также пострадал ребенок , был в Калининграде, в школе № 38, в 2012 году. Тогда второклассница на уроке физкультуры при поддержки учителя пыталась сделать кувырок. Девочка выскользнула у него из рук и упала на мат. Ее мама подала иск в суд Калининграда о компенсации морального вреда, который оценила в 100 тысяч рублей.

Адвокат Ангелины, в свою очередь, говорит, что, вполне возможно, родители пострадавшей выступят с гражданским иском как к семье виновника трагедии, так и к администрации школы.

Ангелине врачи предписали полный покой. Девочка сейчас лежит «на вытяжке», закованная в корсет, ей нельзя подниматься целый месяц. Девятикласснице предстоит длительное лечение, а потом и реабилитация. Она буквально заново будет учиться ходить. В лучшем случае, это произойдет в мае. А последствия могут быть самые серьезные. Компрессионный перелом может привести как к деформации позвоночника, так и к появлению неврологических и дыхательных нарушений.

Ошибка первая. Педагогическая

Одной из причин ЧП, случившегося в феврале 2016 года в детсаду №142, стало то, что 7-летняя Настя Болгова ходила в одну группу со своей младшей сестрой Викой. По словам их мамы Натальи, 4-летняя дочь ходила в подготовительную группу, так как в группе ее возраста не было места.

– Вику зачислили в группу ее возраста, но по какой-то причине принимали только в подготовительную. Я не раз просила перевести Вику к детям такого же уровня физического и психологического развития, в группу, где программа обучения для четырех лет, но получала отказ. Вику обижали старшие дети. Поэтому Настя привыкла за нее заступаться. Всех в детсаду такое положение вещей устраивало, кроме моих детей и нашей семьи, – говорит Наталья Болгова. – Я старалась при первой возможности оставлять Вику дома со старшей дочерью или бабушкой, но это не помогло избежать случившегося.

Чиновники в ответ на заявление с просьбой объяснить причину пребывания 4-летнего ребенка в подготовительной группе постфактум указали Наталье Болговой на отсутствие у Вики прививки от полиомиелита. Мама это утверждение категорически отрицает, уверяя, что девочка была привита в соответствии с календарем. Поэтому она могла находиться в группе с ровесниками, которым вводили вакцину. Болговой в официальном ответе также указали, что от нее не зарегистрировано письменных заявлений о переводе дочери «в группу, соответствующую ее возрасту».

Наталья Болгова

Педагогическая ошибка привела к притеснениям маленькой Вики. Ее защитницей от нападок одногруппников стала Настя. Утром 17 февраля 2016 года на прогулке Вику снова обижали. Ее толкали мальчики, на что девочка пожаловалась старшей сестре, назвав имена обидчиков. Травмы Насти можно было бы избежать, если бы не произошло второй ошибки.

Позвоночник сломан

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *